Семисвечник царя Соломона

 – Может, это она так на него действует…

– Бонни, ты наконец прекратишь? – чуть не со слезами проговорила Василиса. – Бонни, место!

Пес неожиданно улегся у ног хозяйки, опустил морду и захлопнул пасть. Он даже перестал ворчать, только то и дело неодобрительно поглядывал на Георгия.

– Ну, давайте же перейдем к делу! – проговорил Василий Макарович утомленно.

– Давно пора! – поморщился Георгий.

– Наш новый клиент, – представил его Куликов. – Он хочет поручить нам наблюдение за своей супругой, поскольку ему кажется странным ее поведение в последнее время.

– А, ну тогда понятно, почему Бонни так недоволен! – усмехнулась Василиса. – Он не любит дела о супружеской неверности. Считает их несерьезными.

– Вы что, учитываете его предпочтения при выборе дел? – недовольно осведомился Георгий.

– Нет, я просто объясняю его поведение. Итак, в чем заключаются ваши претензии к жене?"

"Георгий повторил то, что уже рассказывал Куликову. Под конец он язвительно добавил:

– Мне потом нужно будет все это повторить еще раз для Бонни?

– Нет, – невозмутимо ответила Василиса.

Она сделала какие-то пометки в своем телефоне и обратилась к Георгию:

– Мне еще нужно знать примерный распорядок дня вашей супруги. Когда она встает, когда завтракает, что делает после этого… в какой ходит салон, в какой тренажерный зал. Где пьет кофе, где обедает, если находится вне дома…

Георгий задумался.

Наконец он проговорил:

– Встает она обычно поздно, часов в девять.

Василиса едва заметно пожала плечами – так она и думала.

Я приехала на Ангарскую улицу, нашла нужный дом.

Это был обыкновенный девятиэтажный блочный дом. Возле самого подъезда цвела ухоженная клумба, над которой трудилась женщина пенсионного возраста в цветастой панаме и широченных брюках, волочащихся по земле.

Я подошла к входной двери и замешкалась.

Женщина возле клумбы распрямилась и повернулась ко мне.

– А ты в какую квартиру идешь?

Растерявшись от такого неожиданного и прямого вопроса, я честно сообщила:

– В сорок седьмую.

– А, так ты к Марфе Петровне! Новая жиличка, значит! То-то я смотрю, незнакомый человек…

Она удобно оперлась на лопату и расположилась поболтать. Слова сыпались из нее как горох:

– Я своих-то всех знаю, а когда кто незнакомый приходит, интересуюсь. Потому как люди разные попадаются, вон в четырнадцатом доме только что квартиру обнесли.