— Константин Петрович, я сейчас решу, что мне подменили мужа… — игриво она впивается зубками мне в ключицу и… моя голова отключается.
— Ты попала, любимая…
С рычанием, жадно несколько раз кусаю ее грудь прямо через ткань платья, а после, скинув ботинки, подхватываю жену на руки и несу к кровати. Не зная степени мягкости матраса, кладу бережно, но тут же ставлю колено между ее ног, не позволяя свести их и спрятать от меня шикарный вид под задравшейся юбкой. Бессовестно наглаживаю бёдра, затянутые в кружево чулок и целую.
Ах, как хочется содрать с неё всю эту красоту, загнуть лицом в подушку и оторваться. Жеденько и первый раз очень быстро. Но это эгоизм… А у меня тут такая девочка хрустальная, восторженная…
Сжимая зубы, расстёгиваю ремень и ширинку, иначе штаны на мне просто сгорят!
Назима снимает платок, развязывает сзади на шее какие-то ленты, и легко подхватывает платье, стаскивая его через голову. Остаётся в тонком, расшитом золотым рисунком на самых эротических местах, комплекте белья и, поймав мой жадный взгляд, опускает глаза.
— Вау! — говорю искренне. И немного срываясь в инстинкты, перехватываю ее за шею. Придушиваю и заставляю поднять лицо, впиваясь поцелуем в шокировано распахнутый ротик. — Ты — самая красивая, — хриплю, скользя своими губами по ее. Наши горячие дыхания смешиваются и запускают по телу дрожь нетерпения.
Сдергиваю рубашку и распинаю жену под собой. Мои руки живут отдельной жизнью, лаская ее тело. Шелковая, идеальная девочка… А грудь! Ммм… Сжимаю, ловя себя на ощущении, что «моя прелесть» стала ещё чуточку пышней.
Зажмуриваюсь от мощного толчка крови в пах. Если бы моя жена была чуть-чуть опытнее и развратнее, я бы закончил, так и не начав.
На всякий случай, накрываю нас одеялом и, забив на всякие изыски, которые сейчас никому не нужны, просто беру свою женщину. Одним толчком. Глубоко. И, кажется, отъезжаю из адекватности этого мира. Мои бёдра сводит, перед глазами полный расфокус и звёзды. Неснятое с Назимы белье и моя одежда придают процессу ещё больше остроты и градуса.
Мы будто делаем по-быстрому что-то очень запретное и стыдное, но желанное на столько, что нельзя было тормознуть.
Я очень быстро становлюсь несдержанным и жестким, Назима — громкой. Накрываю ее губы поцелуем, чтобы не привлекать стонами зрителей, и разгоняюсь, давая ей возможность побыстрее «улететь». Чувствуя мягкие волны ее удовольствия, быстро догоняю и теперь сам закусываю губы, потому что из горла рвётся стон. Как же это… охренительно.
