— Да нет же, вы не так меня поняли, — решаюсь я на откровение. — Пожалуйста, — обвожу всех глазами, — толко это между нами… — делаю глубокий вдох и… — я беременна, — выдаю на выдохе.
— От Тихомирова? — давится глотком чая Анна Ивановна и закашливается.
— Нет, — объясняю. — От бывшего мужа. Поэтому, мужчина мне не полагается…
— Глупости не говори, — вдруг фыркает Марика. — Это самое крутое, когда у твоего пуза есть отец. И это не в коем случае не недостаток. Это более надёжный фильтр. Вот тебя бы испугало, — поворачивается она к мужу, — если бы ты встретил меня уже беременную?
— Эээ… — ошарашенный ее напором тянет Семён.
— Черт! — усмехается и трёт ладонями лицо. — Вот это вопрос.
— Я сейчас с тобой разведусь, — шипит Марика, будто забывая, что сидит сейчас за столом со своей свекровью.
— Марика… ты чего? — делаю ей страшные глаза. Мне снова кажется, что люди ругаются из-за меня.
— А ты мне нравишься, — усмехаясь, грозит ей пальцем Анна Ивановна. — Правильно, так его. Не хочу краснеть за сына.
— Да у вас тут беременная коалиция, — поднимает руки вверх Семён. — Мам, я требую политического убежища.
— В смысле коалиция? — восклицает она.
За столом наступает тишина.
Марика опускает глаза. Семён берет ее за руку.
— Мы тоже беременны, мам, — говорит с виноватой улыбкой. — Ты извини. Так быстро все вышло…
— Поздравляю, — пытаясь казаться равнодушной, Анна Ивановна взмахивает рукой и тянется за салфеткой. — Дожила… Сын на свадьбу не позвал. Ну хоть спасибо, что родить не успели.
— Анна Ивановна, — заглядывает ей в глаза Марика. — Я готовлю плохо. А ещё меня теперь тошнит. Если вы нам будете рады, то мы будем приезжать к вам в гости очень часто и отъедаться.
Мы, как нашкодившие дети, вглядываемся в лицо хозяйки квартиры. И синхронно выдыхаем, когда на нем помимо влажного блеска в глазах появляется ещё и легкая улыбка.
— Твоя жена — лисица, — грозит сыну пальцем Анна Ивановна. — Знай, у тебя не было шансов.
— Не было… — улыбается Семён и, притягивая к себе, целует жену в затылок.
Когда разговор плавно переходит на обсуждение работы Марики, я сбегаю из-за стола и начинаю заниматься посудой, чтобы хоть как-то занять руки и голову.
—
Вяло отвечаю на попытки втянуть себя в разговор и при первой возможности, откровенно пользуясь обстоятельством, что теперь все в курсе моей беременности, сбегаю на свой этаж.
Позвонив на пост охраны, сообщаю что вернулась домой, и закрываюсь в душевой кабине, надеясь смыть сегодняшний день.
