Семья из прошлого

А ее мать в ответ на такие слова закашливается со смешком.

— Пошли, папа!

Шагаю к лестнице, беру маленькую ручку. Я никогда не был противником семьи. Не мечтал только об этом, как девушка, но и не зарекался."

"Однако не думал, что еще смогу быть настолько счастлив.

«Деточка», которую я подарил Альке на свою голову, то заходится скрипучим ревом, то смехом. Я уже напоил свою подопечную. Поменял бутафорский памперс. Алька на службе — за столиком с карандашами. Но зорко следит, чтобы я исполнял обязанности няни.

Чтобы не заснуть, думаю о жизни.

Интересно, у нас с Верой еще будут малыши? Мы достаточно молодые и еще бы успели завести нескольких. Если она захочет… Если она вообще захочет быть со мной.

Она должна сделать свободный выбор. И только сейчас понимаю, чтобы предпочесть какой-то вариант, нужно, чтобы они были.

Нужно сделать ей предложение… Даже если откажет сразу или отсрочит, плевать! На этой оптимистичной ноте открывается дверь. Показывается наша бабуля.

— Святослав, звонил твой телефон. Вот, я захватила.

Алечка, солнышко, ты не видела здесь бабушкины очки?

Мать Веры еще совсем не старая. Но читает в очках. Пока она ищет их, беру у нее свой мобильный и выхожу.

Вижу пропущенный от Данилова.

— Олег Иваныч, звонил?

Знакомый тоже еще не в преклонном возрасте. Но все же старше меня. Поэтому, а в основном из-за статуса, обращаюсь к нему по имени-отчеству. Хоть мы по его просьбе как-то перешли на «ты».

— Звонил, Свят. Можешь сейчас говорить?

Маячу теще, чтобы присмотрела за Алей. Сам спускаюсь в кабинет.

— Да, слушаю.

Данилов тяжеловато вздыхает.

— Твое появление с дочкой Солонина, конечно, произвело впечатление. Знаешь, когда я говорил, что тебе не помешала бы серьезная личная жизнь, я имел в виду другое.

Хмыкаю. Сажусь за стол.

— А я еще тогда ответил, что отношения для галочки — не мое.

— Однако быстренько их завел!

— Нашей дочке четыре года, Олег.

— Но ты не был с ними все эти годы!

Данилов — нормальный в общем-то мужик. Но слегка помешан на карьере. Вернее, не слегка.

И сейчас он не может думать больше ни о чем, кроме моего провала на полезном сборище.

Я знаю его. Он мне не раз помогал, пока я вставал на ноги, и не только мне. Поэтому я его не посылаю.

— Не мог быть. Не знал, что у меня есть дочь. Не имел твердой почвы под ногами. Но сейчас нет всех этих «не».

— Извини… — Данилов приходит в себя. — Я не должен трогать тему твоего ребенка. Вернемся к твоей женщине. Насколько у вас серьезно?

Мой собеседник довольно циничен.