Не он первый и не последний точно, кто ко мне добрых чувству не питает.
Но жаль. До того, как мы друг друга узнали — я-то понятно, такая маскировка была на мужчине, а он, хорош, однако, собственную супругу среди бела дня не признал — было даже весело провести вот так несколько минут. Если не брать в расчет риски пульсар словить, конечно. Умеет же он вести беседу и приятным быть тоже может, только вот зависит от человека перед ним, какую предпочтет герцог модель поведения.
Судя по тому, что случилось в гостиной, уж лучше мы с Рейнардом и вовсе были бы незнакомцами.
Без этого отягчающего прошлого и брака-сделки. Отношение герцога ко мне, Юнис, его супруге, как к одной из подозреваемых в покушении.
Ну, и чтобы жизнь медом точно не казалась, он еще и в каких-то интрижках на стороне меня вроде как уличил. Сам придумал — сам взбесился, черта всех мужчин поголовно в любом из миров.
Я вхожу в полуосвещенную тусклым огнем светильника на столе кухню, где в дневное время суток правит повар, а иногда Фелисия.
Вздыхаю и быстро беру себя в руки, нет, я не буду расстраиваться. Не буду! Все равно главному герою суждено быть с главной героиней, а я просто в сторонку отойду и буду такова, следовала бы сюжету, закончила бы и вовсе на виселице.
Убеждаю себя, а в душе что-то недовольно ворочается, противится таким мыслям. Все же Рейнард был мужчиной, о котором я когда-то мечтала, перелистывая страницы. Но такая концовка обречена, судьба идет своей дорогой.
Ставлю чайник на плиту, и пока он медленно закипает, в заварник бросаю сушеные цветы ромашки.
— Кто здесь? — скрип половицы пугает ужасно.
Я уже успела вспомнить все самые страшные сцены из фильмов ужасов, которые видела в прошлой жизни.
— Прости! Это я.
Этот я — это Рейнард."
"С того места, где я стою, хорошо просматривается вход в помещение. И за то время, что я тут вожусь, никто не заходил.
Из темного угла выходит его светлость мой законный супруг. Он возле окна сидел что ли, в старом кресле пожилой кухарки Марты? А я думала, что одна.
Раньше меня здесь оказался и что, все это время размышлял, продолжать ли ему сидеть тихо или выйти на свет?
— Что вы здесь делаете?
Прижимаю к колотящемуся в груди сердцу руку. Постепенно испуг сходит на нет.
— Посуду после ужина решил занести да так и остался. Тот слуга, что доставил мне еду в спальню, видимо, побоялся за ней возвращаться, я его немного испугал. Ненамеренно, — извиняющийся тон Рейнарда вполне искренен.
