С учетом того, что мы опоздали и успели, когда больше половины вальса уже прошло, для меня две минуты в руках Рейнарда казались на удивление очень долгими.
— Юнис…
— Вам не за что чувствовать вину, — вздыхаю я, на лице супруга смущение. — У нас же не настоящий брак, чего вы так переживаете, к тому же, никто из гостей ничего не видел? Я вашей верности не требую, если кто и виноват, так это я, что продолжаю цепляться за Эккартов после того, как вернулся герцог. Вы хотели просить развода, когда отправлялись в плавание.
Я согласна.
Рей хмурится, словно не может понять смысл сказанного.
— Погоди, Юнис, что ты имеешь в виду…
— Рейнард! Мой дорогой племянник!
Замираем с герцогом оба.
Толпа расступается, вот же подвезли им бесплатных зрелищ этим приемом.
Дядя, единственный старший Эккарт, брат предыдущего герцога собственной персоной. Вот и злодей собственной персоной. Идем за сюжетом, антагонист в книге появляется после того, как главные герои возвращаются вдвоем домой. Буквально, в поместье сейчас и герцог, и Шарлотта.
— Дядя Гордон! — отмирает Рей и по-мужски обнимает за плечи мужчину.
Я тем временем разглядываю незваного гостя как следует. Незваного потому, что приглашения, точно помню, я ему не посылала.
На вид ему около пятидесяти, светлые когда-то волосы теперь абсолютно седые, глаза фамильные, янтарные, по фигуре Гордона могу сказать, что он в хорошей физической форме, и он такой же высокий, как и его племянник, на фоне Рейнарда не теряется.
Матерый волк, вот мое о нем впечатление. Или же, хитрый лис в обличии волка?
— Рад тебя видеть, Рей.
Заставил ты нас поволноваться.
Да, конечно, он и впрямь себе места не находил, вестей и о смерти ведь не было!
— Дядя, тоже рад встрече, но ты редко покидаешь свои земли, не стоило…
— Кажется, мое приглашение затерялось на почте, оттого и опоздал. Но разве мог я проигнорировать прием по случаю возвращения старшего сына моего любимого брата, пусть боги хранят его душу! Да и младших твоих давно не навещал, соскучился!"
"Это уж точно, не навещал, да можно сказать, не считая всех неприятностей, что у Джареда, Фелисии и Эда вовсе и не имелось такой родни, ни письмеца, ни словечка, ничего за прошедший год, когда все считали Рейнарда погибшим и настали непростые времена.
Это ли не свидетельство того, что нельзя Гордону верить? Может ли родственник быть таким равнодушным?
Но его светлость преспокойно продолжает с дядей беседу, о здоровье дяди интересуется, о его делах.
Второй танец будет еще не скоро.
