Спальня герцогини через смежную дверь от спальни герцога такая же, как я запомнила ее в прошлый раз. Все мои вещи уже разложены по местам. В шкафу достаю смену платья, вспомнив о наглом соседе защелкиваю замок, как бы не взбрело этому бесстыднику вдруг ввалиться внутрь, и удаляюсь в ванную комнату.
То, о чем хотел поговорить герцог, случается после завтрака.
— Куда мы идем? — спрашиваю я, разглядывая темный подвал.
Рейнард берет меня за руку и ведет дальше, через арочный проем, где оказывается, есть еще один коридор.
О существовании этой части дома я даже не подозревала.
В освещенной магическим светом темнице сидит женщина. Девушка. Мы приближаемся. Это Шарлотта.
— Так вот, в общем, нам с Эдом показалось, что лучше бы ей побыть здесь, но… — Рей продолжает начатый по пути рассказ.
Променад под луной с Шарлоттой я сама придумала, и сама же обманулась. Но кто бы смог догадаться, что двое братцев Эккарт в разгар приема закрывали в старом подземелье строптивую девицу? Ночь и впрямь лучшее время для всяких нечистых делишек.
— Герцог! Рейнард! Ты пришел! — слышится восклицание с нотками фальши, когда мы останавливаемся по другую сторону решетки.
За широкой спиной его светлости меня почти не видно. Осторожно его огибаю и становлюсь рядом.
Просто. Нет. Слов.
Мне все еще не верится, что сюжет пошел по такому пути. Герцог, который души не чаял в своей избраннице, своими же руками отправил ее куковать в темнице. И, судя по его лицу, ему совсем не жаль.
Голубые глаза Шарлотты горят каким-то лихорадочным, безумным блеском.
— Кто же это наконец-то пришел? Долго еще вы будете меня держать в этой клетке?
Главная героиня скрещивает руки на груди и меряет нас с герцогом взглядом. Выглядит она не как заключенная, это точно. Да и камеру со всеми удобствами обставили. Здесь и кровать, и чистая постель, на подносе на кофейном столике замечаю остатки завтрака. Все то же самое, что было подано и нам.
— Ваши светлости в курсе, что это преступление?
— Кто ты такая? — отвечаю я вопросом на вопрос.
Сомнения Рейнарда вполне обоснованы. Жила в доме моих родителей? Эти люди бы просто так не стали бродяжку у себя принимать. Они даже к собственной дочери относились как к чужой, к позорному пятну на их репутации. С чего такие перемены?
— А ты? Герцогиня-самозванка?
Я вздрагиваю."
"Шарлотта смотрит с презрительной улыбкой. Ее невинное личико с таким хищным выражением лица вызывает диссонанс. Она знает?
— Юнис — моя супруга, — предупреждает герцог.
