Хорошо, по тому количеству пыли на всех поверхностях и полу можно сделать обнадеживающий вывод, что носа сюда Уоллис не казал. Книги везде, груды бумаг, сломанные ручки, старые чернильные пятна, какие-то вырванные и затем смятые в комки страницы то здесь, то там валялись комочками, напоминающими снежки.
Я серьезно. Настоящий хаос!
Я еще думала, что книжная лавка в магическом квартале не имеет никакой структуры, и что там в жизни не найдешь, то, что тебе нужно. А это я просто эту комнату не видела!
Хотя, кто-то вполне может назвать этот бедлам творческим беспорядком.
И я уверена, что герцог прекрасно ориентируется, где у него что лежит. Поэтому, наверное, и запрещал заходить сюда служанкам с тряпками и метелками от пыли — наведут порядок, в жизни потом ничего не найдешь.
Начала с шкафчиков письменного стола — кладезь всяких тайн — периодически оглашая комнату звонкими чихами. Старая пыль кружилась в воздухе, подсвечиваемая солнечными лучами, пробивающимися сквозь не плотно занавешенное окно.
В комнате стоял запах добротного дерева, старой бумаги и чернил.
А еще слабый отголосок мускусного аромата, с нотками сандала, кедра и перца, сама не заметила, как начала дышать глубже, приятный запах. Освежитель? Свечи?
Повезло, нечего сказать.
В первой же открытой мной записной книжке обнаружились номера секретных — да ладно, охрана никудышная — счетов герцога. И еще кое-что интересное. Ежедневные заметки Рейнарда. Старенькие, сделанные до женитьбы на Юнис. Касались они в основном деловых вопросов.
Что-то про договоры, встречи с партнерами и тому подобное.
Я провела кончиком пальцев по четко выведенным на бумаге буквам. Острые, решительные линии. Такие же, как и характер самого автора."
"Рейнард человек, уходящий в дело с головой. Он предпочитает концентрироваться на чем-то одном, а не хвататься за все подряд и распылять свое внимание. В меру осторожный, но также готовый к риску и потерям.
А еще он верит в своих людей. Даже слишком. И потом будет винить себя в гибели своей команды, того экипажа, с которым он не побоялся отправится на другой материк через огромный океан.
И несмотря на ситуацию с дворецким, я не могу винить герцога. Здесь нужно понимать, что виноват тот, кто предал доверие, а не тот, кто без слов верил и любил человека. Как я могу злиться на его светлость за такие человечные чувства, на которые далеко не каждый способен?
Я не хочу обрекать его на эти муки вины. И сама от чувства вины страдать тоже желанием не горю.
