Это может быть воспринято как сигнал к атаке.
Я осторожно делаю шаг вперед. Медленно. Спокойно. Элегантно. Леди Эккарт не успевает сказать и слова, как я крепко беру ее руку в захват и твердо, понизив голос, говорю на ухо, чтобы слышала только она:
— Молчи. Сейчас тихо выходим и садимся в карету. Не строй из себя еще большее посмешище.
Успех. Зверь не просто усмирен, но и пойман. Но не пытайтесь повторить это дома!
Я силком тащу сбитую с толку и оттого не особо и вырывающуюся Фелисию прочь из банка под взорами присутствующих, на улицу, вниз по крыльцу и запихиваю ее в ожидающий экипаж.
— Эй! Как ты смеешь так со мной обращаться! — стоит оказаться внутри, юная госпожа разражается претензиями.
Для меня ее слова все равно, что горох об стенку.
Красивая какая. Словно куколка. Только не нужно ей так вызывающе краситься. Будь моя воля, смыла бы эти черные тени с глаз и алую помаду с губ. Без них ее естественное очарование и природные данные раскрылись бы лучше.
— Оглохла, Юнис? Ха, как смеет какая-то девица сомнительного происхождения мне указывать, — Фелисия вздыхает и снова взрывается, когда я стучу по стенке кареты, приказывая кучеру трогать.
— Погоди! Куда?! А мой счет? Точно! Как ты могла его заморозить? С дуба рухнула, вот вернется брат, я все ему расскажу, посмотрим, как ты запоешь!
Я прислоняюсь спиной к стенке экипажа, скрещиваю руки и прикрываю глаза, не обращая на истерики ребенка никакого внимания. Покричит да перестанет. Мне хорошо известны эти манипуляции.
Целых добрых десять минут потоки стенаний, угроз, требований, просьб «по-хорошему» и по-плохому тоже не утихают.
Губки Фелисии надуваются, сжимаются в тонкую линию, кулачки стучат по скамье, мнут юбку этого чересчур открытого и провокационного платья."
"Я молча выхожу из кареты по прибытии, и девчонка нехотя плетется следом, то и дело бурча себе под нос.
Ей вообще нет никаких дел до собственной семьи. Так быть не должно. Она не спрашивает про братьев, в том числе и про Эдварда, про которого недавно писали в вестнике.
Наследницу волнуют только собственные деньги. Ну, и очень настороживший меня новый любовный интерес. На которого эти средства и прожигаются.
Переступая порог родного дома, Фелисия хмурится, ловлю ее взгляд на портрет предыдущей герцогской четы в полный рост напротив входа, где разветвляется широкая лестница, ведущая наверх, в восточное и западное крыло. Что за реакция? Беру на заметку.
— Садись, — киваю на соседний диван в гостиной на первом этаже.
