Семья (не) на один год

Никита встретил меня двенадцатилетней дурочкой, такой я для него и осталась. Не ровня солидному адвокату Лаевскому. Не Алина и не Кристина.

Я так и не научилась носить бриллианты. В постели умела лишь то, чему научил он сам. По-детски ревновала Никиту к умершей жене и ее родным. Вспыхивала как спичка. Раздражала, наверное, своими глупыми просьбами и слишком сильным желанием быть рядом.

За некоторые поступки и сейчас было стыдно. Чего только стоил побег из Москвы, когда в годовщину смерти Алины я увидела Никиту с семьей первой жены.

Некоторые вещи даже вспоминать было больно, не то что пытаться понять.

Всю дорогу до загородного поселка я прокручивала в голове наше прощание. И словно в стену упиралась. В пустоту. Без поводов. Без намеков. Единственное, что не давало покоя — тот уставший взгляд Никиты и его слова: «Прости меня», перед уходом.

Тогда я поверила, что это извинение за быстрый разрыв.

Для совпадения это было слишком странно.

А если не было совпадением..."

"Это «не было» грызло похлеще совести. Я еле высидела долгую дорогу домой. А на месте даже переодеваться не стала. Так мимо главной двери и побежала к домику СанСаныча. Не оглядываясь в сторону поскуливающего от радости Демона. Не задумываясь, знает ли хоть что-то мой старый охранник.

* * *СанСаныч, кажется, понял, зачем я к нему прибежала, с первого взгляда. Не успела я отдышаться, он кивком отправил Галину в другую комнату, а сам отставил большую чашку с чаем на другой край стола.

— Ужинать будешь? Галя рыбу запекла. Не котлеты, конечно, но есть можно, — произнес, нахмурившись.

— Я не ужинать пришла.

Быстро сбросив сумочку на ближайший стул, я села напротив СанСаныча. Как следователь в фильме напротив подозреваемого. Только лампы не хватало, которая слепила бы глаза.

— Заведующий в больнице совсем оборзел или Филиппок где-то офранцузился?

СанСаныч качнулся вперед, и теперь уже трудно было разобрать, кто из нас в роли подозреваемого, а кто играет следователя.

— Ты знал, что Никита сидел в тюрьме? — Я не стала тянуть время. От напряжения уже все внутренности болели. Хотелось хоть какого-то понимания.

— Ничего себе сороки в наших краях! — Начбез присвистнул. — Такую новость на хвосте принести.

— Я знаю, что ты в курсе.