Семья (не) на один год

— Красавица! Спящая! Подъем, мы скоро приземлимся.

Мужской голос ворвался в сон так внезапно, что я дернулась. Затылок ударился о мягкое изголовье, и шею опалило болью.

— Не так резко! Спокойно, дорогая. Береги свою красивую голову.

Филипп поправил на мне ремень безопасности. Поцокал языком. И словно действительно хотел успокоить, погладил по щеке. Вроде бы так, как раньше, но все же не так.

— Ты! — первое слово далось мне с огромным трудом. Язык и губы все еще были как после заморозки, но злость заставляла ломать себя.

— Узнала. Значит, сознание ясное. — Филипп оскалил зубы в улыбке. — Это замечательно.

— Ты... Укра-ал ме-ня.

Я снова дернулась. Хотелось дотянуться до этого гада. Ударить. Но он вовремя отшатнулся в сторону.

— В некоторых странах есть славная традиция — красть невесту перед свадьбой. Очень романтично! Будем считать, у нас именно такая кража.

— Ты не имел пра-ва!

— Милая, мы обручены. Или одна ночь в постели с бывшим мужем заставила тебя все забыть?

Внезапно Филипп стал серьезным.

Я видела перед собой знакомое лицо. Те же глаза, что были у моего жениха. Те же губы и нос. Но сейчас это был незнакомец.

Во взгляде Филиппа не осталось и тени доброты. В чертах лица появилось что-то неуловимо хищное. В движениях — резкость.

Даже просто смотреть на него настоящего, без маски спасителя, было неприятно.

— Как ты узнал? — Я вжалась в спинку сиденья, словно хотела защититься.

— Это было слишком предсказуемо. — Филипп равнодушно отмахнулся. — На самом деле я удивлен, что вы не сблизились раньше.

— Ты...

С даром речи у меня и до этого момента были проблемы, а сейчас он вообще пропал.

Благодаря Никите, я теперь знала, кем на самом деле являлся мой жених. Мошенником. Но какой смысл таился в сводничестве? Какую еще цель, кроме платежа за оборудование, преследовал этот человек?

— Да, милая? — Фурнье демонстративно повернулся ко мне ухом.

— Зачем тебе это было нужно? — выдавила я из себя.

— Вариант с сочувствием подойдет? — Он даже не пытался изобразить искренность. Откровенно смеялся надо мной.

— Зачем?!

— Ты была такой одинокой, несчастной. Никого не подпускала к себе. Берегла, будто ждала одного-единственного. Святая невинность!

— Пожалуйста, объясни...

От волнения все обидные слова пролетели мимо ушей.

— Эх, а я так надеялся, что мой вариант тебе понравится.