Семья (не) на один год

- Тебе самому было не до слов.

- Как всегда стараешься меня оправдать?

Горячие пальцы нежно, едва касаясь, погладили по щеке.

- Я всегда буду тебя оправдывать.

Не знаю, зачем я это сказала. Вырвалось само.

- А если я сделаю тебе больно? - Никита наклонил голову и сурово посмотрел в глаза.

- Не сделаешь!

- В жизни случается всякое...

- Больше не случится.

- Маленькая, мужчины иногда делают больно. Без умысла. Просто потому что по-другому смотрят на жизнь. Или ради блага ближних. Твоего, например.

- А можно мне не делать больно? Даже во благо.

Я втянула шею в плечи. Совсем как на экзамене перед строгим преподавателем. А потом не выдержала и показала этому благородному умнику язык. Самый кончик.

Будто не поверил своим глазам, Никита моргнул и тут же закашлялся.

- Серьезно? - прохрипел он, и все напряжение слетело с него в одно мгновение.

- У тебя самая серьёзная жена на свете!

Пока важный адвокат Лаевский снова не занял место моего любимого мужчины, я вырвалась из его объятий и схватила мячик Демона.

- У нас вообще-то был важный разговор, а ты мне язык показала! - послышался возмущенный рев. Слишком громкий для настоящей обиды. Показной.

- А сейчас я тебя ещё бегать заставлю!

Мой драгоценный муж начал закатывать рукава, грозя расправой. Но я показала мяч псу и резко бросила пас Никите.

Отвернись он или проигнорируй, у меня ничего бы не вышло. Однако азарт сделал свое дело. Одной рукой Никита ловко поймал подачу. Замахнулся в мою сторону. Но Демон уже навострил уши.

Стоило мне крикнуть «Отбери!», он сорвался как стрела с тетивы, и весь двор превратился в стадион для гонки.

С криками.

С хохотом.

С падениями в грязь.

С поцелуями.

И многозначительными обещаниями добраться до моей попы, которые периодически мешались с проклятиями в адрес пса.

* * *Наши три дня получились сказочными. Я узнала столько нового о собственном теле, сколько не вместилось бы ни в одну книжку.

Никита сдерживался изо всех сил. Он мучил нас обоих поцелуями. Катал меня по поселку за любой ерундой.

Его несло. Меня несло. Губы, руки, тела сталкивались. И результаты этих столкновений невозможно было вспоминать без смущения.

«Этот твой свитер... Я его сожгу!» - оправдывался Никита потом.

«Пожалуйста, запирай двери. Я же не железный!» - возмущался он, когда заставал меня в душе или во время переодевания.