Какая мне разница, как я выгляжу в его глазах?
Подхватываю отчеты и заглядываю в начальственный кабинет. Раевский опять закопался в бумагах.
— Можно? — уточняю я на всякий случай.
— Да, положите на журнальный столик, — указывает он перед собой.
Журнальный столик — это засада.
Положить на него отчеты, оставшись к Раевскому лицом, я не смогу, мешает огромный кожаный диван. Насколько вежливо поворачиваться к генеральному задницей?
И юбка тесная. Не хватало еще, чтоб по швам разошлась. Надо было дома померить, вот я идиотка! Но делать нечего, стараясь выглядеть пристойно, перекладываю стопку на указанное место.
Только я собираюсь разогнуться, как меня настигает его голос.
— Разложите по годам, пожалуйста.
Терпи, Лизок. Скоро колченогая Катька выйдет на работу, а пока будем отрабатывать отпуск в приятное время года. За такое можно и повозиться.
Все равно неловко. Уж не пялится ли он на мою пятую точку? Осторожно бросаю взгляд из-за плеча на Раевского, но он рассматривает дальний стеллаж и на меня не смотрит вовсе.
Захотелось на себя фыркнуть. Размечталась! Бумажки ему явно милее. Помни про блондинку, Лиза! Покончив с нехитрой, но кропотливой задачей, я наконец разгибаюсь.
— Все готово, Егор Кириллович. Я могу идти?
Кажется, скрыть надежду в голосе мне не удается. Раевский снова вперивает в меня свой суровый взор. В приемной начинает надрываться мой мобильный. Черт-черт, надо было дверь за собой закрыть, когда вошла.
— Да, только достаньте мне еще отчет по Проминвест.
Я поджимаю губы.
Отчет по Проминвесту стоит как раз на том дальнем стеллаже его кабинета на самой верхней полке. Мне с моими метр шестьдесят даже на каблуках достать его не так-то просто. Он, что, издевается?
Встаю на цыпочки и с третьей попытки достаю таки нужную папку. За каким чертом ему вообще Проминвест? С ними договоры давно закрыты.
Мой телефон опять заводится трелями. Кому там неймется, Господи?
Под звуки горячей латины пристраиваю отчет на тот же журнальный столик. Смотрю на Раевского.
Раевский смотрит на меня. Понять, что у него в голове, возможным не представляется.
Мой телефон и не думает замолкать.
— Вас, видимо, ждут? — спрашивает Раевский с каким-то недоступным мне подтекстом.
— Да, — мямлю я. Меня никто не ждет, но рабочий день уже закончен, и я страстно мечтаю свалить из офиса.
— Тогда можете идти, — как-то сердито говорит Раевский и демонстративно теряет ко мне всякий интерес."
"Я вылетаю в приемную, хватаю телефон и сумочку.
