Линда вглядывается в мое лицо, и, видимо, узнав, искренне мне улыбается.
— А! Я вас помню! Мы виделись в приемной у Егора. Вы, наверно, его секретарь, да? Проходите, — она приглашающе распахивает дверь шире.
— Нет спасибо, — произношу я непослушными губами.
— Но вы же вся промокли! А Егора сейчас нет, он попозже будет… — огорчается Линда.
— Нет, благодарю, у меня еще дела, до свиданья, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Линда словно пытается меня задержать.
— Но, может, я могу хоть что-нибудь передать ему?
— Да, передайте, что приходила секретарь Елизавета Морозова, встреча отменена.
Глава 37. Старые грабли
Я не помню, как спускаюсь вниз и выхожу на улицу."
"Какое-то время я просто стою под хлещущим ливнем на крыльце. Мне по-прежнему не холодно, но уже и не радостно. Я усмехаюсь. Не радостно?
Я раздавлена.
Прямо сейчас я чувствую, как во мне в корчах умирают и вера, и надежда, и любовь. Звучит пафосно, но на деле гадко и больно.
Зачем? Зачем он так со мной?
Он целенаправленно убеждал меня в своих намерениях.
Он утверждал, что Линда — не его невеста.
Хотя откуда я знаю? Может, и впрямь не невеста. А для кого тогда приглашения? Он изменяет невесте с Линдой, а им обеим со мной?
Мудак.
Ненавижу.
Где его хваленая откровенность, с которой он так настойчиво заваливал меня в койку? Что ж он сразу все не рассказал, когда хотел убедиться, что я все понимаю? Еще тогда в приемной, когда шантажировал меня увольнением?
Я, конечно, дура редкостная.
Я бы даже сказала, уникальная. Я не только повелась на этого кобеля и позволила себе на что-то надеяться, не только позволила себя облапошить, я разрешила повесить мне жирную лапшу на уши второй раз.
Но я виновата только в том, что верю людям.
Что ж, это будет мне хорошим уроком.
Сережа Каверин мне недостаточно хорош был, не так горяч.
Н-на! Получай, идиотка!
Как можно быть таким двуличным мерзавцем?
Мысли о Раевском напоминают мне о том, что он может вернуться в любой момент и застать меня на этом крыльце.
Когда у него дома Линда. Он ведь все поймет.
Я не хочу такого унижения.
Даже представляю, как он скажет: «Ну, вы же сказали, что не придете сегодня, Елизавета Валерьевна. Ваш собственный недосмотр. Что замерли? Вы на сегодня свободны».
На автомате бреду в кофейню, в которой собиралась купить нам с Егором круассаны. Дождь разогнал всех прохожих, и в кофейне почти нет народа.
Хлюпая туфлями, сначала прохожу в уборную.
