Она являлась самым видным (и это вовсе не связано с её комплекцией) указателем, куда дальше направиться идущим по их следу. А в том, что по нему действительно шли, никаких сомнений не оставалось.
— В этом нет чести! — воскликнула Тенед.
Чуть громче, чем того требовала ситуация. И, разумеется, этим она привлекла внимание Абрахама. Тот повернулся и расплылся в присущей ему плутоватой улыбке.
— Небольшой разлад, да? — он даже вопрос протянул так, словно присвистнул.
Хаджар слышал подобные интонации лишь в далеком прошлом.
Казалось даже — в прошлой жизни. Где-то среди пыльных дорог и трактов Лидуса, когда сталкивался там с бандитами и разбойниками.
Может контрабандист и был когда-то военным, но так же его не миновала и участь работника ножа и топора."
"— Обсуждаем дела, — коротко и резко отрезала Тенед. — Вас, достопочтенный Абрахам, это не касается.
Тот усмехнулся себе в усы, после чего пригладил их и просвистел:
— А девочка с языком, не так ли?
Хаджар мгновенно подшагнул к караванщику.
Ни взгляд смертного, ни, даже, истинного адепта, не уследил бы за его движениями. Вот он только что стоял в нескольких метрах около Тенед, а теперь оказался вплотную к Абрахаму.
И не было ни примятой травы, ни шороха листьев с крон лесных деревьев, которые пересекала тропинка, бывшая им путеводной нитью.
Ни даже ветра, созданного движениями, что мог бы стать свидетелем рывка мечника.
Нет.
Ничего из этого.
Хаджар словно переместился из одного места в другое и лишь небольшие всполохи белых искр на его простых одеждах намекали на использование техники.
Сверкнул Алый Клинок на половину выдвинулся из ножен, и острейшая кромка лезвия оказалась в непосредственной близости от горла Абрахама.
— Такие слова могут закончиться очень неприятно для тебя, вор, — процедил Хаджар.
Когда-то давно, может даже в прошлой жизни, он был генералом. И, больше всего на свете, кажется, если память не подводила, он презирал дезертиров. Тех, кто струсил. Кто сбежал с поля брани. Предал своих товарищей.
Предал свою родину. Своих отца и мать. Только чтобы спасти собственную шкуру.
Но были и те, кого он презирал еще больше. Дезертиров, ставших мародерами, а затем и разбойниками. И не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы увидеть жизненный путь Абрахама сквозь призму его маленьких привычек.
Привычки…
Даже став Бессмертным, тот кто был когда-то смертным, не избавиться от них. Они въедаются куда глубже, чем может вытравить идущий по пути развития.
