Хаджар, в это время думавший о чем-то о своем, вернулся мыслями в реальность и с удивлением посмотрел на Таш.
— Рубиновый Герой?
— А разве ты не зна…
— Командир Син’Маган, сэр, — из-под холма послышался голос одного из старших офицеров.
Син мгновенно убрал изо рта травинку, приосанился, а его лицо стало выглядеть строже каменного изваяния.
— Докладывай, Пан-Кут, — приказал старший Маган.
Кут? Еще один родственник из Павильона Волшебного Рассвета? Хотя, если задуматься, то драконов из среднегорья было куда меньше, чем простолюдинов из равнинных племен.
Отсалютовав, высокий, молодой юноша (которому с равным успехом могло недавно стукнуть несколько тысяч лет), чуть бледняя, проблеял:
— Совет. Срочный. Там… там…
— Там — что? Или тебе кухарки язык оторвали?
Несмотря на явный намек на развлечения, которым предавалась молодые стражники и прислуга, Пан-Кут не покраснел, а продолжал сохранять бледность.
— Там…случилось.
И он произнес это так, что не оставалось никаких сомнений — мирное время в посольстве вновь подошло к концу.
Проклятье…
Глава 1259
В бою минуты длятся часами, а в мирное время — месяцы пролетают за минуты. Когда же дело касается бессмертных адептов, то минуты и вовсе превращаются даже не в секунды, а в краткие доли мгновений.
Так что даже несмотря на месяц расслабленного путешествия, где в день преодолевались расстояния, превышающие протяженность Лидуса между самыми его удаленными точками, все это пронеслось для Хаджара как один, затянувшийся, день.
После этого неудивительно, что он оказался недостаточно готов, в моральной и даже физической степени (учитывая, что после событий в Пустошах в недрах его души оказалось Наследие Черного Генерала, то разрушение Наследия Страны Северного Ветра, сказалось на нем не лучшим образом.
Подобное не должно уничтожать подобное…) к новым поворотам “судьбы”.
И пусть Хаджар не верил в “судьбу”, но употреблять каждый раз, когда происходило нечто из ряда вон выходящее, выражение “стечение жизненных обстоятельств”. Слишком длинно и заумно, когда есть простое и понятное…
— Это явно не смерть по естественным причинам, — Шиах’Мин осенил себя священным знаменем веры драконьего племени.
Оно, в своих очертаниях, чем-то напоминало симбиоз рун огня и неба."
"Вместе с принцессой Тенед, которая вновь была одета в белоснежные одеяния, они стояли в доме одного из рядовых. Как и всегда, когда посольство останавливалось на привал (длительностью ровно в сутки, они служили для пополнения провианта.
