В руках мечник держал один единственный клинок. Тот тоже выглядел мистично и волшебно. Черная рукоять и такое же черное, будто созданное из мрака, длинное острие. При этом лезвие имело синий цвет, с выгравированном на нем узором взмывающей к облакам черной птицы.
— Не сегодня, лысый! — прогремел, тем же боевым барабаном, голос мечник. Слегка присев, в защитной стойке он выставил перед собой свой клинок. — Не сегодня кто-то из нас отправится к праотцам!
А затем, когда два золотых луча ударили по, на их фоне, миниатюрному клинку, буря над головами легионеров разразилась последним, похожим на победный, яростный смех, громом.
Грохот такой мощи, что заставил вибрировать призрачный, зеленый черепаший панцирь, щитом накрывший остатки третьей дивизии. А вот мертвецам пришлось куда хуже. Половину армии, вплоть до самого горизонта, формируя своеобразный, невероятной площади, дуэльный круг, попросту превратило в прах.
Великий Герой Ласкана, вдруг, вскинул кулак и мертвые замерли.
Они застыли в тех позах, в которых находились. Что в небе, что на земле.
Легионеры какое-то время нещадно их били, а потом, не встречая сопротивления и сами замерли. Все, кто еще мог видеть, обратили свои взоры к двум фигурам.
Одна стоял на спине огромной ящерицы, а другая, как только сейчас поняли солдаты, прямо… в воздухе?
* * *— Обзавелся игрушками, да, Дархан? — Дерек качнул клинками и принял боевую стойку. — Они тебе не помогут.
Хаджар повернулся к Эйнену.
— Давно не виделись, дружище.
Успел забыть, как странно выглядят твои глаза.
— Давно? Не прошло и нескольких часов… и… что с твоей душой? Она…
— Целая, да? — Хаджар хлопнул себя по груди. — Немного необычное чувство, если честно. Да и эта ваша магия — странная штука. За сорок лет, так и не привык.
— Сорок лет? Какие сорок лет? Ты бредишь… эти артефакты, они…
Хаджар огляделся.
Ах да, точно.
Это для него после разрушения метки Духа Меча прошло сорок лет. Сорок долгих лет на Горе Стихий, где им вплотную занялся Учитель Орун.
Хаджар вытащил из-за пазухи свиток, который перед смертью ему передал Учитель. Он сказал, что это рецепт его любимого мяса. Демонов маньяк понимал, что Хаджар будет занят другими делами и забудет об этом прощальном подарке.
Ровно до тех пор, пока не пала метка и свиток не явил себя во всей красе.
Подул ветер и пергамент на ладони Хаджара превратился в пыль, которую тут же унесло куда-то на юг. На родину Оруна.
