Сердце Дракона. Девятый Том. Часть 2

Гремит гром такой силы, что трескаются и осыпаются разноцветной пылью витражи.

Третий шаг и тысячи деревьев во всем прекрасном императорском дворце оборачиваясь грудой трухи и щепок. В небо понимается целые океан из листьев и скошенной травы.

Орун вытягивает перед собой ладонь и на неё опускается простой, маленький листочек. Величиной не больше монеты, он выглядит таким безмятежным и не опасным.

Сердце Хаджара пропускает удар.

Он знает, что собирается сделать Орун…

Великий Мечник делает четвертый шаг. Белая молния, толщиной с замковую башню, с ревом спускается с небес.

Ударив по куполу и заставив Императора покачнуться и украдкой утереть выступившую на уголках губ кровь, она растекается тоннами живого пламени.

В саду становиться так же светло, как если бы была не ночь, а ясный, безоблачный полдень.

Пятый шаг и весь мир вокруг превращается в меч. Каждый из адептов понимает, что его жизнь находится в полной власти Оруна. Тому не нужно обнажать меча, не нужно совершать удара или применять техник, будет достаточно лишь одного желания.

Одно желание и несколько тысяч гордых адептов, от Рыцаря Духа до Безымянного, умрут.

Такова была мощь Истинного Королевства. Королевства, которое Орун развивал на протяжении десятков веков. Которому посвятил всего себя.

Полностью.

Без остатка."

"Это было совсем не та жалкая пародия, ущербный, начальный вариант Королевства, которым владели другие адепты. Нет, это была неподдельная, истинная мощь.

— Ласканец, — Орун, зажав лист между указательным и безымянным пальцем, наставил его на Безымянного.

— Я хочу чтобы ты знал, что это буду я, кто зальет твою страну кровью, — а затем, куда громче, так, чтобы услышали все присутствующие в зале, он добавил. — За каждого погибшего Дарнасца, я отплачу Ласкану десятью тысячами его сынов и дочерей! За каждый разрушенный дом, я уничтожу город! За каждый плач ребенка, я пролью океан слез! Это говорю я — Орун! Цепной пес Дарнаса!

Орун разжал пальцы. Порыв ветра подхватил листок. Он закружил его, а мгновением позже выбросил в сторону Безымянного.

Хаджар увидел в глазах убийцы дикий, первобытный, животный ужас. Только сейчас Безымянный понял, кто стоял перед ним.

Но было уже поздно.

Смерть занесла свою косу.

Один лист превратился в десять. Десять в тысячу. Тысяча в мириад. Мириад листьев стеной прошел сквозь Безымянного.

А затем зеленая завеса исчезла. На землю падал лишь один, невредимый листок. С его кромки стекала маленькая капля крови.

Безымянного нигде не было.