Онлайн-библиотека книг
Среди свиты имелись и женщины. Все, как на подбор, небесной красоты — живое олицетворение похоти и плотской утехи.
Как и любой мужчина, который только что пережил танец со смертью, Хаджар буквально кипел из-за тестостерона.
Так что перед тем, как попытаться выполнить поклон в лежачем положении, он накрыл подушкой начавший подниматься холмик между собственных ног.
Не хватало еще, чтобы тот успел воспрять горой…
Тем не менее, неловкое движение не скрылось от глаз наложниц Императора. Они, как одна, заулыбались и покраснели в своем изысканном притворстве.
Любая из них, Хаджар был уверен, могла бы подарить ему неземное наслаждение и заново лишить его девственности и…
— Так вот каков ученик моего верного пса, — глубокий, воистину императорский бас Моргана, прервал стройный ход мыслей Хаджара.
Мыслей, от которых подушка стала для него слишком… тесной и жесткой.
— Ваше Императорское Величество, — Хаджар поклонился.
Даже когда он стоял на ногах, то делал это, по происшествию стольких лет полного отсутствия практики, весьма неуклюже.
Когда же он попытался исполнить поклон лежа на кровати, то заставил фыркнуть и прикрыть лица многих советников и вельмож.
Хаджару было плевать. Все они, что в Лидусе, что здесь — были одного поля ягоды. За редким, разумеется, исключением. Но оно, обычно, лишь подтверждало общее правило.
— Не утруждай себя, молодой воин, — Морган все так же держал руки сомкнутыми за спиной. Его Императорский медальон слегка качнулся на могучей груди. Выкованный из простого, смертного железа, он запечатлел в себе всего лишь одну волшебную руну.
Руну, столь сложную, что при взгляде на неё, даже без попытки рассмотреть потоки энергии, голова Хаджара слегка закружилась. Чтобы не означал этот символ и какой бы силой не обладал, Хаджар бы не хотел стать его целью…
— Как дела у нашего героя?
— Идет на поправку, Ваше Императорское Величество.
Хаджар не без удивления наблюдал за тем, как Морган общался с тетей Доры. И, признаться, понаблюдать было за чем.
С первого же слога слух резала взаимная, глубокая, граничащая с ненавистью, неприязнь.
— Тогда ты можешь быть свободна, Талесия.
— Да, Ваше Императорское Величество, — целительница присела в глубоком книксене. Она молнией собрала свои многочисленные склянки, покидала их в деревянный саквояж, захлопнула его и была такова.
Сборы у целительницы не заняли и минуты.
