Ну честно, видят боги и демоны, не знаю, чем еще можно здесь заниматься. Ну или займись своей медитацией Гусеницы и Бабочки, а я посторожу.
— Предложение заманчивое, — протянул Хаджар. Разворачивая свиток за свитком, он позволял нейросети просканировать всю имеющуюся в них информацию. Её основные мощности были направлены на разработку библиотеки Хищных Клинков, но свободных ресурсов хватало для такой нехитрой задачи. — Но у нас тут под боком Белый Клык и Аркемейя.
— Тоже справедливо, — нехотя проворчал Том.
— Белый Клык, — внезапно оживился Тунуд. — вы встречали этого бедолагу?"
"Хаджар оторвался от свитков и посмотрел на старого смотрителя.
— Что знаете о нем, достопочтенный? — вежливо спросил Хаджар.
Том, в очередной раз, лишь скривился при подобном уважительном общении со стороны Хаджара. Аристократ не привык к тому, что со смертными можно общаться на равных, а не как со скотом или грязью.
Впрочем, подобный снобизм был свойственен почти абсолютному большинству адептов.
Тунуд, тоже не ожидавши подобного обращения, сперва спорил с Хаджаром, а потом понял, что это бесполезно и свыкся с мыслью о том, что посланник Императора обращается к нему с уважительными приставками.
— Он появился в наших краях совсем недавно. Вместо с двумя девушками и стариком.
— Стариком… — фыркнул Том. — а ты у нас кто? Молодец зеленый, что ли.
— Прошу простить меня, достпоч…
— Хватит, — Хаджар взмахнул рукой и укоризненно посмотрел на Тома. Тот пожал плечами и вышел на крыльцо.
— Продолжайте, достопочтенный.
— Так вот, — прокашлялся смотритель. — Маленькая Лита с жутким шрамом. Ей мать — Элия, сказала, что она его получила в детстве, когда своей игрой взбесила быка и тот сбежал из загона. Я, достопочтенный адепт, пусть и стар уже, и не могу поднять клинка, но след меча и рога отличить смогу.
Хаджар кивнул.
Он помнил руку и лицо Литы. И каждый раз воспоминание об этом вызывало у него жжение в руках.
— У нас народ в деревнях замкнутый.
Нелюдимый. То и понятно — как никак, у самой, что ни на есть, границы с Ласканской поганью живем. Но как живем, так и могем. Чужих только, вот, не подпускавываем.
Несмотря на все огрехи, речь у Тунуда была относительно чистой. Видимо остались еще хоть какие-то осколки образования, передававшегося в семье генерала-губернатора…
— А тут приехали чужаки… да с говором совсем не нашимским, ваше достопочтенье, — снова поклонился смотритель.
