— Кто ты такой, чтобы так говорить?!
— Дарнаский недо-адепт — убирайся с нашей горы!
— Ты смеешь нарушать спокойствие этих священных земель?! Ты оскорбляешь своих предков!
— Мама и папа не учили тебя в детстве манерам?! Кто приходит к чужому порогу с мечом в руках!
— Братья и сестры, давайте покажем этому наглецу из чего сделаны…
— ХВАТИТ! — стоявший впереди, одетый в черное, мужчина вскинул в воздух ладонь.
Смех и выкрики, как ножом отрезало. Хаджар окинул взглядом сектанта, обладавшего таким безоговорочным авторитетом.
Именно авторитетом, а не властью. Это чувствовалось сразу.
Мужчина сложил руки в рукава, сформировав перед собой нечто наподобие круга. Выставив его ладонями вперед, он глубоко поклонился.
Дождь каплями стекал по его жидкой, черной, с сединой, бороде. На голове, под волосами, Хаджар заметил около двух десятков точек. Тогда как, на самом видном из лысых учеников, их было всего восемь…
— Я, Наставник Жао, идущий по пути Огненной Длани, приветствую тебя, ученик Тирисфаля, идущего по пути Меча.
И тишина, которая до этого была сродни тихой гавани, вдруг обернулось выжженной солнцем, горячей пустыне. Она стала абсолютно и всепоглощающей. Такой, что перед тем, как ударил гром, можно было, прислушавшись, услышать чириканье тысячи птиц — так звучала белая молния, вновь ударившая в рукоять клинка Хаджара.
Прошедший через тренировки Шага Белой Молнии, простой природный “катаклизм”, способный убить смертного, теперь воспринимался Хаджаром не более, чем те же капли дождя, стекавшие по его доспехам Зова.
Он, еще до того, как исчезла белая вспышка, вытащил меч из земли, пару раз его крутанул и, заложив за спину, поклонился.
— Приветствую, Наставник Жао. Я — Хаджар Дархан, Северный Ветер. Пришел сюда лишь с одной целью — защитить принцессу Акену.
Жао выпрямился. Его светлые глаза пылали огнем праведного гнева, который тот едва сдерживал. Хаджар видел это и чувствовал на себе ауру Наставника.
Она была крепка.
Крепка настолько, что в столице ему бы нашлось мало равных бойцов.
Возможно, лишь главы семи аристократических родов, генералы армии и ведущие ученики элитных школ могли бы встать с ним на равных.
Еще несколько месяцев назад (или же — сорок лет, проведенных на Горе Стихий) Хаджар бы не выдержал даже одного давления воли этого монаха.
Жителей сект всегда было принято называть “монахами” (хотя это и не так) из-за их аскетичного и отрешенного от мира образа жизни.
