Что мистерии оказались недостаточно глубокими и крепкими, чтобы выдержать подобную мощь.
Но мгновением позже она вдруг поняла, что небо почернело. Нет, оно и до этого было черным, как ночь, но теперь Лунный Пик окутал самый настоящий, первозданный мрак.
Мрак, внутри которого Акена разглядела пылающие синим светом бесчисленное множество пар звериных глаз.
А затем её сердце вновь пропустило удар.
То, что она приняла за мрак, на самом деле было тысячами… сотнями тысяч извивающихся черных драконов. Их тела, созданные из ударов меча, имели в длину десять шагов, а синие клыки и глаза, пылали энергией и мистериями.
И, когда Хаджар взмахнул мечом и опустил его перед собой, застывшее в небе воинство драконов дождем пролилось на головы учеников Лунной Секты.
И тогда не выдержали уже не только древние каменные постройки, но и сами горные пики. Десятки скальных клыков, составлявших Лунный Пик, разрывая соединявшие их веревочные мосты, начали обрушаться и падать в пропасть.
Давление энергии оказалось таково, что разметало черные облака в небе.
А эхо, разлетаясь по округе, терялось где-то у горизонта.
Далекий “Воздушный Змея”, защищенный лучшими чарами, перышком смело на десятки километров. А само судно теперь выглядело так, как если бы провело неделю в эпицентре шторма или несколько часов в жарком сражении.
Когда все стихло, то Акена, от осознания произошедшего, рухнула на колени и прижала ладони ко рту.
Она была воительницей. Так её воспитывали отец и мать.
Она с самого детства жила с осознанием того, что однажды ей придется надеть генеральский медальон и повести за собой войска.
Такую участью ей с рождения избрал правитель Дарнаса.
И она видела воинов.
Слабых и могучих. Свирепых и степенных. Жестоких и благородных.
Но, даже в самых смелых своих помыслах, в самых жутких кошмарах, она не могла представить себе того, что видела в данный момент.
Это не было битвой. Не было войной или даже бойней.
Это было истребление.
Беспощадное.
Не знавшее разбора.
Полное уничтожение того, что целыми эпохами дарило мир и спокойствие этому региону.
И теперь она поняла, почему, дошедшие до ней песни бардов о Безумном Генерале, не только воспевали его безусловную отвагу и смекалку, но всегда, между строк куплетов, чувствовался ужас и страх, которые испытывали враги, вставшие на пути Безумца.
Дождь, который теперь падал вокруг Акены, больше не был мягким и прозрачным.
Теперь с неба проливалась кровь.
