Свет и Тьма всегда рядом. Всегда вместе.
Может Хаджар уже слишком долго бродил по пыльным дорогам Безымянного Мира, но эта фраза, в отличии от многих других, не казалась ему бессмысленной тарабарщиной."
"Собравшись с духом, Хаджар сделал первый шаг по тропе из звездного света. Насколько долог должен был быть его путь, если каменную платформу и Хранительницу разделяло пространство большее, чем между некоторыми галактиками и…
* * *Хаджар открыл глаза. По его щекам, кажется, стекало что-то влажное. Он потянулся к ней рукой и, с удивлением, обнаружил на подушечках пальцев соленые слезы.
Он плакал?
Ему сложно было вспомнить, когда в последний раз такое происходило?
Когда погибли его родители?
Может, когда умер Неро?
Через не самое ровное окно (в то время Хаджар еще не очень справно управлялся с топором и рубанком) пробивались лучи яркого, но морозного солнца.
Он потуже закутался в шерстяное одеяло.
Кажется, ему снился сон. Какой-то очень страшный сон. Такой, что…
— М-м-м, — протянул кто-то рядом.
Хаджар повернулся. Он увидел белоснежную кожу, изгиб красивых, словно выточенных из слоновой кости, плеч. Тонкую шею, едва выглядывавшую из-под одеяла.
Её черные, чернее вороньего крыла в безлунную ночь, волосы разметались по подушке. Простая наволочка, набитая войлоком. Она сделала их совсем недавно вместо тех, что уже давно прохудились и “слежались”.
От неё пахло так же, как и всегда.
Цветами и огнем.
Он обнял её. Прижал. Так сильно, будто пытался вдавить внутрь своей грудной клетки.
Он зарылся лицом в её волосы и дышал так, как дышит, пожалуй, лишь утопленник.
— Ты… меня… сейчас… задушишь… — с трудом прохрипела Аркемейя.
Хаджар прижал её лишь крепче. Он не мог вспомнить, что ему снилось. Но это было что-то страшное. Что-то по-настоящему страшное. То, с чем не могли сравниться те беды, что он оставил позади.
— Ай! — вскрикнул он.
Аркемейя довольно улыбнулась, а Хаджар потирал укушенное предплечье. Девушка приподнялась и прикрыла тело одеялом.
— Если ты думал, что…
Кто знает, что она хотела произнести. Но их взгляды встретились и в глазах Хаджара она увидела то, что может увидеть только жена в глазах мужа.
Она потянулась к нему руками. Зарылась пальцами в непослушные, черные волосы и прижала к себе.
— Тук-тук, — стучало её сердце. — Тук-тук.
Мерно, спокойно.
Живо…
— Я тут, — прошептала она. Жаркое дыхание касалось уха и слегка его щекотало. — со мной все в порядке, Хаджар.
