Она проплыла по воздуху и упала прямо в жерло трубки.
Старик затянулся.
Все это выглядело как обычная случайность, но Хаджар чувствовал, что произошедшее вовсе не было каким-то простым совпадением.
Шаман выдохнул столбик дыма. Тот закрутился ожившей лентой и обвил Хаджара. Он проникал ему под одежду, касался кожи, кутался в волосы, ласкал лицо, а затем, вопреки всем законам логики, попросту вернулся обратно в трубку.
— Разве ты уже не начал свой путь к свободе? — спросил старик, который вновь просто курил, а вдыхаемый им дым не оживал.
— Ты уже разбил три нити метки. Частичка твоей свободы вернулась к тебе.
— Три нити, — слегка устало вздохнул Хаджар. — впереди еще девятьсот девяносто шесть.
— Путь к свободе не бывает быстрым.
— Я думал, что смогу найти у вас какое-нибудь средство, зелье или знание, которое поможет мне…
Старик, перебивая, слегка засмеялся. Он посмотрел в костер и дым, шедший от исчезающих в огне поленьев, внезапно сформировался в кандалы и рабский ошейник.
— Когда нас кто-то пленяет оковами, то и легко разбить, — и, одновременно со словами старика, железные оковы, сделанные из дыма, оказались расколоты топором. Спустя мгновение они исчезли. — Но когда мы лишаем себя свободы сами, — дым появился сперва в виде золотого слитка, потом женского и мужского силуэта, затем короны, чаши весов и, наконец, он принял облик иероглифа, похожего на жука и сделанного из девятисот девяносто девяти ударов меча. — То и вернуть эту свободу мы должны сами.
Хаджар вновь слегка отодвинулся. Во время всех метаморфоз, что принимал сейчас дым, он ни разу не ощутил ни малейшего сдвига или аномалии в потоках энергии. А даже будь это запредельная техника, она все равно бы заставила колебаться потоки.
Так же, как даже мельчайшая капля влаги заставляет вибрировать всю паутину, что немедленно чувствует сплетший её паук.
— Значит, обходного пути нет? — в голосе Хаджара все еще теплилась надежда.
Отчего-то он ощущал, что ему как можно быстрее необходимо избавиться от этой метки.
Нет, он все еще считал себя мечником и уважал меч. Это, все же, был путь, по которому он шел. Путь, который не раз спасал ему жизнь.
Но, чем дальше он по нему двигался, тем отчетливее понимал, что этот путь не для него. Что в нем чего-то не хватало. Чего-то важного."
"Меч — прямой и строгий. Хаджар же — нет. Путь, по которому шел Хаджар, с каждым шагом становился все тоньше, все более хрупким.
