Такое низкое, что его можно было легко перепутать с кустом. Но, тем не менее, это был не росток, а именно миниатюрное дерево.
На его кроне спал маленький, пестроперый птенец птицы Кецаль. В верованиях племен орков эта птица олицетворяла ветер, свободу, а еще почему-то служила проводником к дому праотцов.
— Здравствуй, мой новый друг, — Хаджар наклонился и потрепал указательным пальцем потрепал оперение птенца.
Почему-то при взгляде на миниатюрное создание он ощущал небывалое родство и теплоту. Будто смотрел не на нечто, чего сам до конца еще не понимал, а на то, чего ему очень долго не хватало, и что ему вернули.
Вернее — он забрал сам.
Птенец открыл клюв, что-то сонно проворковал, а в следующее мгновением ожившие листья кроны скрыли его от взгляда."
"Поднявшись на ноги, Хаджар посмотрел в сторону горизонта. Как бы здесь ни было замечательно, но сейчас он спустился (или поднялся) сюда вовсе не за тем, чтобы просто предаться воспоминаниям.
— Ну, стоит, уже, попробовать, — Хаджар вытянул перед собой руку и сосредоточился.
Когда-то давно он даже попасть сюда по собственному желанию не мог. Но после испытания шамана, посещения мира духов и обретения птенца Кецаля, Хаджар стал лучше понимать это место.
Если раньше для него зеленая долина была не более, чем иллюзорной реальность, где обитал учитель, то теперь Хаджар понимал — этот мир был его частью. Такой же неотъемлимое, как сердце или меридианы с узлами.
Этот мир существовал внутри него самого. А значит, он имел над ним безраздельную власть.
— Появись, — приказным тоном произнес Хаджар и сжал кулак.
Пространство перед ним искривилось, сжалось, скомкалось, а затем в воздухе появилась клетка. Каждый из прутьев этой небольшой темницы выглядел скрученным в острую спираль луч радуги. Дно — сверкающее звездами ночное небо, а крышка — небо в полдень.
Внутри же, на жердочке, сидел большой черный ворон. О него, даже несмотря на клетку, веяло чудовищной силой. Такой, что могла бы, без преувеличения, уничтожить с десяток Фрей.
И это учитывая, что перед Хаджаром был лишь осколок души первого из Дарханов. Может самый крупный из всех, разбросанных по миру, но, все же — просто осколок. Тень от тени изначального сознания.
— Пришел-таки, потомок, — в отличии от прошлого визита Хаджар, сейчас духу речь давалась с трудом. А в такт каждому произнесенному слову вспыхивали прутья клетки. — И зачем только все эти сложности с эльфийскими ядами….
— Чтобы ты не захватил мое тело, Дархан.
