Я догоню."
"Анетт постояла недолго, а затем побежала дальше.Хаджар сделал шаг и едва не упал.Было больно.Машинально схватившись за грудь, он отнял ладонь и посмотрел на неё.Вся в крови.В крови от открывшейся старой, уже даже позабытой, душевной раны.Вытер ладонь о ствол дерева, Хаджар посмотрел на темную гору.Глава 867
Хаджар бежал следом. Листья кустов резали ему ноги, но вместо крови на светящуюся дорогу проливались воспоминания о прошлом Хаджара. И чем больше их впитывала тропа среди мистичных, вечно изменчивых джунглей, тем сложнее Хаджару было сделать следующий шаг.
– Не оборачивайся, Хаджар, – кричала бегущая впереди Анетт.
Символы на её теле сверкали все тусклее. Гора, за прошедшее время, меру которому Хаджар не мог определить, приблизилась лишь немногим больше, чем прежде.
Душевная рана, открывшаяся после “первого искушения”, тянула Хаджара вся ниже к земле. Воспоминания, сочившиеся из неё алой кровью, не давала ему свободно вздохнуть.
– Не поддавайся тьме, Хаджар! – кричала Анет.
Её смутный, сверкающий серебром силуэт терялся где-то в листве. Джунгли обступали Хадажра все плотнее. Лианы крепкими путами оплетали его руки и каждый раз ему приходилось прикладывать все больше усилий, чтобы прорваться сквозь их преграду.
Он потянулся внутрь души, чтобы призвать Черный Клинок, но обнаружил там лишь пустоту. А в следующий миг он уже вновь падал сквозь тропу джунглей.
Анетт на этот раз не стучала кулаком сквозь землю, пытаясь пробиться к нему. Лишь что-то показывала и беззвучно открывала рот.
Наверное, что-то говорила.
Вновь превратившись в далекую звезду, джунгли сверкнули в последний раз, чтобы оказаться тлеющей сигаретой.
– Я не хотела тебя этим беспокоить, – прошептала она.
Лил дождь. Промозглый, резкий, колючий до невозможности, забирающийся под одежду и холодными “пальцами” щиплющий кожу.
Такой дождь никто не любил, но в этом городе он шел куда чаще, чем светило солнце.
Хаджар его обожал.
Любил смотреть на то, как стекают капли по стеклу окна в палате.
Часто, даже слишком часто, он устраивал гонки между двумя каплями и сильно огорчался, когда побеждала та, на которую он не ставил.
А еще он его любил, потому что такой дождь напоминал ему, что он еще, несмотря на все свои проблемы, живой. Дышащий. Испытывающий чувства.
Когда выдавалась возможность напрячь санитара, чтобы тот вывел его на балкон, он долго “трогал” дождь, пытаясь, наверное, дотянуться до чего-то особенного.
