Сердце Дракона. Том 12 (СИ)

- пока я смогу быть с тобой. Играть для тебя и петь.

Он обернулся, но рядом никого не было.

Лишь только запах камней и цветов. И чей-то силуэт в мирно плывущих облаках.

Но на душе стало легче.

В этом мире был кто-то. Пусть и всего один человек. Кто ждал Хаджара. И Хаджар не мог его подвести.

Он ведь еще не нашел её…

Он поднял перед собой свой меч

- Я ненавижу тебя, - произнес он. - но я же тебя и люблю. Я твой раб, но я и твой хозяин. И ты такая же часть меня, как и я твоя. И мы пройдем этот путь до конца. И встретим все, что будет перед нами.

Но, запомни, в тот же день, в тот же миг, как мы достигнем нашей цели и падет гнет Седьмого Неба, я выброшу тебя так далеко, что никогда не больше не смогу найти. И это будет тот день, когда умрет Безумный Генерал.

Хаджар обнажил меч.

Он поднял его перед собой, а затем с силой опустил вниз. И ничего не произошло.

Лишь стало тихо. Даже еще тише, чем было до этого. И каждый, кто находился в пределах сотни километров и обладал хотя бы баронством, почувствовал, как его королевство стало втрое слабее, чем было до этого.

И это вселило в них ужас.

Ужас перед тем, кто мог использовать подобную глубину мистерий меча и ветра.

- Я назову тебя - Разорванное Небо. Третья стойка. Мирный День.

Хаджар убрал меч обратно и, шатаясь, чувствуя, как постепенно затягиваются раны, зашагал вниз с холма.

Его ждал брат, у которого вот-вот должен был родиться сын.

Люди, которые знали, что Орден Ворона — это орден последователей Черного Генерала, Врага, первого из Дарханов, то сразу представляли себе их базу.

Причем представляли себе весьма стереотипно. Как скалистый берег никогда не стихающего моря. Битва двух противоположностей. Вода настигала камни в неумолимых стремлениях разбить последние, а те терпели и держали удар, разбивая противника в острые, сверкающие брызги.

На небе, безусловно, застыли темные, грозовые тучи, среди которых мелькали белые молнии и гремел столь яростный гром, что заглушал вопли вечной битвы воды и земли.

Здесь не росло ни единой травинки, не поднималось ни одного дерева.

Не было слышно никаких животных, кроме тех, что случайно забрели сюда и теперь жалобно выли, страдая в предсмертной агонии.

Не летали птицы.

И лишь одинокий замок на краю утеса над морем служил единственным ориентиром в этом нелюдимом, жутком крае тьмы и разрушения."

"И, самое удивительное, представивший себе такое был бы прав. Но только потому, что на утесе Кемерли начался сезон осенних бурь, но не более того.