Получается в окрестностях недели пешего хода обитает некая тварь, способная на такие вот атаки… а учитывая, кто к нам пожаловал, и какая слава сложилась у Аркемейи, это демон. А демоны не очень-то чают мое присут…
— Мяууууррр, – перебила Азрея.
– Если ты все это и сама понимаешь, то поделись уже энергией. Я её теряю.
Котенок еще раз фыркнул, но, все же, поднялся и, не убирая когтей, прямо по атласной коже Аркемейи забралась ей между высоких грудей.
Хаджар такие видел лишь, пожалуй, на изображения тех, кто называют себя уличными художниками.
Полные, налитые соками, они прилегали друг к другу так тесно, что между ними, наверное, с трудом можно было протиснуть лезвие ножа.
Но, впрочем, у старого тела имелись и свои плюсы.
Хаджар смотрел на идеальную фигуру и тело богини любви или демона соблазна как на скульптуру – с восхищением, но без всякого желания.
Его чресла были все так же спокойны.
И в этом он находил некую гармонию для своего разума. Потому что в данный момент требовался именно разум, а не кровь молодого воина, запертого в теле старика.
Азрея прикрыла голубые глаза и замерла. Вскоре от неё начали исходить волны теплой, спокойной энергии. Хаджар, пронзая их иглами из воли и имени ветра, разделял марево на тончайшие нити силы, которыми ловко сшивал разрозненные каналы и узлы.
И на этот раз он ставил не столько плотины и заплатки, сколько позволял каналам самостоятельно зарасти по проложенным по ним тропинкам.
Этому искусству он научился в своих скитаниях по ближайшим регионам и границам Чужих Земель.
И, пусть целитель, который его обучал, говорил, что Хаджару никогда не подняться выше коновала в этом искусстве, но и этого уровня было достаточно, чтобы не дать человеку… или не совсем человеку, превратиться в полукровку.
Так, за работой, прошел остаток ночи.
Когда Аркемейя очнулась, то осознала себя лежащей абсолютно обнаженной под одеялом из овечьей шерсти. Оно пахло чем-то затхлым и тяжелым.
Не самый приятный запах, когда у тебя в голове словно двадцать демонов пляшут на жестяных барабанах.
Девушка прикоснулась ко лбу и тут же отдернула руку – холодная, мокрая тряпка покрывала всю голову, освобождая лишь лицо.
– Понравилось? – спросила Аркемейя.
Хаджар, сидевший за столом и смотревший в окно, ответил не сразу. Так что раненная получила прекрасную возможность рассмотреть хорошо знакомого ей воина.
С их последней встречи миновало уже восемьдесят или, даже, чуть больше, лет. Но за минувшие годы Хаджар почти никак не изменился.
