Они кружили вокруг противников, оборачиваясь бесчисленным множеством пусть и легких, но стремительных порезов. А Шакх кружился в центре песчаного вихря, порождая все новых и новых волков, каждый из которых заставил бы вздрогнуть обычного Небесного Императора из долины.
По ходу битвы, Шакх подчинял все больше и больше территорий, а связь между ним и пустыней становилась только глубже. Пески постепенно начали подчиняться его воле, а их сопротивление ослабевало по мере того, как все больше волков-сабель рассекали призванных ими защитников.
Так длилось несколько минут. На словах — ничего удивительного. Но эти несколько минут прошли на пике боевых способностей Пустынного Волка. Сражение, способное стать легендарным в Чужих Землях. Глубина мистерий и сила техник и энергии, призванных Шакхом, лишь немногим уступали Албадурту, не позволяя Пустынному Волку призвать иллюзию Правила.
И все же…
С последним, триумфальным криком Шакх взмахнул короткой саблей, и дюны комнаты ответили ему тем же, двигаясь в такт жестам своего укротителя.
Зыбучие пески оставили попытки сопротивляться и, повинуясь воле Пустынного Волка, вновь обернулись стенами, полом и потолком.
Жар, оставивший красные следы на телах Небесных Лисов, исчез и четыре двери вновь проявились сквозь серую кладку.
Пусть Шакх и не смог призвать столь же серьезных сил, как и гном, но в отличии от последнего, он, пусть и бледный, местами раненный, обожженный и явно тяжело дышащий, смог самостоятельно отпить целебного отвара и закинуть в рот несколько пилюль.
— Все нормально? — спросила Лэтэя.
Шакх, пусть и не без труда, утвердительно кивнул.
— Тогда не будем терять времени, — и воительница толкнул дверь, на которую указал Арнин.
Глава 1770
Казалось, комната вздохнула, освобождая свою хватку от удушающей жары и неумолимого песка. Но в тот момент, когда отряд решил, что Арнин ошибся и развилка их ждала не после четвертой комнаты, а сейчас… Именно в этот момент потолок и стены растворились в черноте безразличной к мирскому бездны, а сама суть окружающего пространства исчезла среди безучастный тьмы.
— Загадки… — просипел Арнин, а затем звуки исчезли. Как и память о них. Само знание о… реальности.
Отряд оказался подвешенным на подобии безвольных кукол в небесном царстве, где бесконечное пространство глубокой, бархатистой ночи окутывало их, пронзаемое лишь редкими, блестящими бриллиантами миллиона далеких вспышек.
