Может ловушками, а может самой сутью той магии, что сотворила это место.
Но у Небесных Лисов не было возможности подумать над этим. Когда сияние серебристого пламени рассеялось, а Шакх, обернувшись песчаной волной, вернулся в ряды отряда, то посреди коридора замерло две группы.
Отряд Хаджара, обнаживший оружие и отряд Старика, спрятанного под покровами теней. Все они знали друг друга и, пожалуй, после самого Старика генерала беспокоил лишь Аргунг — ледяной воин. Теперь, правда, после сражений с Гардаграгом Хаджар уже не находил Аргунга столь же свирепым…
В течение нескольких, словно затаивших дыхание мгновений, в воздухе витало немое предвкушение.
Почти пятнадцать Небесных Императоров, зажатых в тесном каменном мешке, обменивались беспокойными взглядами. В глазах каждого из них отражался один и тот же невысказанный вопрос: готовы ли они к тому хаосу, который вот-вот начнется?
Ответ был прост…
Тяжесть принятого решения легла на их плечи, тяжелым плащом палача, и атмосфера мгновенно вспыхнула энергией аур и мистерий.
Затем, словно по сигналу, тишину разбили оглушительным лязгом стали о сталь, и два отряда оказались мгновенно окунулись в пожар битвы, и уже нельзя было различить отдельного адепта в мешанине мелькающих клинков и водопаде из заклинаний.
Глаза Хаджара сузились, все мысли и переживания отошли на второй план. Сейчас все было просто — есть он, его меч и противники.
Когда дыхание генерала обрело глубину и мерный ритм, он призвал своего верного друга.
Ветер, радуясь новым приключениям, заструился по венам, жилам, мышцами и костям генерала, порождая ощущение, словно он был уже не просто человеком, а воплощением самой стихии.
Его движения стали плавными и быстрыми, и ноги едва касались земли, когда он прорывался сквозь поле боя.
— Старик! — выкрикнул генерал, призывая к ответу предателя горцев.
Тело Хаджара превратилось в сплошное пятно, настолько быстрое, что казалось, будто он и вовсе не обладал плотью.
Смерчем, сеющим смерть и разрушение, где каждый взмах меча и каждый выпад порождал лавину режущего ветра, Хаджар рубился с противниками.
Его меч, Синий Клинок, сверкал в руке, рассекая воздух, и каждый удар вытягивал из противников полоски крови, впитывающиеся в сталь артефакта. Ветер будто драил свою силу каждому движению Хаджара, и его удары и выпады сливались с порывами стихии и сам воздух изгибался по его воле, когда он бушевал в этой бойне.
