Глупцы и мечтатели…
Тех, кто обитал здесь — те несколько сотен адептов, живущих в горах, объединял тот нелепый факт, что их не устраивало простое бессмертие. Они искали абсолюта и лишь его. Именно поэтому они, бывало, веками не спускались в равнину, уже давно позабыв даже о существовании Чужих Земель. Бармен даже помнил, как вместе с Небесными Лисами пришла история о том, что те участвовали в разгроме твердыни Ордена Ворона.
Новость, которая должна была сотрясти весь смертный край Безымянного Мира и, возможно даже, сотрясла — здесь же, в “Безнадежном Безумце” звучала всего один вечер, а затем забылась, покрывшись мертвым инеем.
Её тут же перебил слух о том, что кто-то отыскал очередной проход сквозь горы или какую-нибудь гробницу, а может храм старых богов Севера или еще какую-нибудь чушь, из-за которой все ломанутся туда, обязательно кто-то погибнет и бармен, на какое-то время, потеряет клиентов.
Но все это пустяки. За тысячи лет он уже привык. Пройдет век, другой и вот сюда поднимутся очередные мечтатели безумцы и спираль продолжит крутиться.
Местные будут отказываться признавать, что даже если Северные Земли и существуют, то путь к ним закрыт силами куда более могучими, чем подвластны смертным.
Может быть туда бы могли попасть Бессмертные, но зачем им? Ради Правил? Бармен знал то, чего не знали многие из здешних авантюристов. Большинству Бессмертных Правила ни к чему. Зачем? Поднявшись так высоко, больше не вынужденные бежать от плети времени, они жили в свое удовольствие.
Впрочем, об этом лучше не задумываться.
Кстати, о Лисах.
Что это за незнакомец к ним подсел? Его бармен, вроде, не видел прежде. Что же, может в этом десятилетии их ждет что-то интересней, чем недавний спуск в “шахту, ведущую к порогу Северных Земель”, на деле оказавшуюся отхожим местом для Каменного Дракона стадии Дикого Бога. Ох и дерьмовая же вышла история.
Бармен, протирая кружки, хмыкнул и повернулся к столу Лисов.
Глава 1732
Артеус провел ладонью над столом и прошептал несколько слов, смысла которых никто не смог бы понять. Тут же смолкли посторонние звуки, стихли крики и песни, и даже сама реальность за границей их стола зарябила, как воздух над пылким костром.
— Так как, говоришь, тебя зовут?
— Арнин, — представился подсевший к ним незнакомец."
"Мужчина, выглядящий лет на сорок, с заметным ожогом на правой щеке и глазами, цвета мокрого гранита.
