Онлайн-библиотека книг
"
"Один из шестерки, видимо тот, про которого шла речь, зарделся и даже попятился назад.
Хаджар еще раз осмотрел братьев. Все примерно погодки, от старшего до младшего разница лет восемь, может десять максимум.
То, что они бандиты, сомневаться не приходилось. У одного, старшего, имелся даже мечишко. Именно мечишко, а не меч. На деле — перекованное лезвие от косы. Причем перекованное самостоятельно и не очень качественно.
Таким только пугать, да деревенских резать — от простой кожаной куртки погнется или сломается.
У остальных, в основном, ножи и топоры. Но тоже не боевые. Для разделки мяса, в основном.
Одеты не очень по погоде. Тепло, но явно зябко — кто-то даже дрожал. Немного чумазые, двое — с явное хворью. Глаза усталые, щеки и глаза впалые.
Внезапно Хаджар вспомнил один слух, который ему рассказал Ругах. О том, что в соседней деревне девочка пошла ночью гадать в лес на суженного, но…
Наткнулась на “злого человека”, который взял её силой. Вот только не знал он, что девочка была больна какой-то женской болезнью.
Аркемейя…
Моральный компас у охотницы показывал верное направление, но вот методы, которые она выбирала… можно было ведь в баронство весть направить. Там за этих братьев даже награда назначена.
Деревне бы не помешало. Может частокол новый поставили бы или “ратушу” подлатали.
— И что вы хотите, добрые люди?
Громила хмыкнул и медленно направился к Хаджару. Он принял спокойный тон собеседника и вежливые слова за слабость.
— Настойка стоила тридцать медных.
Глупости, конечно. Самое дорогое зелье, которое продавала Аркемейя, стоило десять. И то она его давала только односельчанам. Оно называлось “Жаркое Дыхание”. Помогало от воспаления легких. Самой распространенной хвори в такие сезоны.
Стоило что-то около восьми медных.
Тридцать же…
Хаджар убрал руку за пазуху и вытащил суму. Он швырнул её под ноги здоровяку.
— Здесь сорок с мелочью. Берите и уходите.
Сорок медных. Целое состояние для крестьянина.
Громила заулыбался и, подняв суму, убрал её уже себе за пазуху.
Хаджар же спокойно направился к дому. Он уже думал о том, как крепко сейчас обнимет жену и вместе они сядут за стол, но дорогу ему перегородил. Все тот же громила.
— Это деньга за зелье, — прогундосил он. — но есть еще и обида.
Хаджар промолчал. Он знал, куда направиться разговор.
— Прошу, — вздохнул он.
