Сердце Дракона. Тринадцатый Том. Часть 2

— ты спрятался в Седенте, ожидая, что тот, кто сидит в тенях покажет себя… он не показал. И тогда ты решил сам себя проявить. Согласился отправиться в поход с Аркемейей. Почему нет… напомнить о себе той силе, что дергает тебя за ниточки.

— Это не может быть он… просто не может…

— Не может почему? Потому что — он бог? Ты ведь полагал, что я тебя дергаю, так? Или, может, сам Князь. На худой конец — фейри. Но точно — не боги.

Хаджар промолчал.

Не было смысла говорить.

Хельмер был прав.

— Помнишь старину Моргана? — Хельмер убрал ладонь обратно под свой хищный плащ.

— он заплатил за свои интриги всем, что у него было… ты же решил, что тебе будет нечем платить и поэтому чувствовал себя свободным, но… Безымянный Мир зиждется на тонком равновесии. Ты ведь не думал, что именно Аркемейя, та, кто несколько раз пыталась тебя убить, окажется твоей второй половиной. Тем, что дополняет тебя. Делает целостным. Закрывает те дыры в душе, которые ты успел открыть. И, точно так же, ты — закрывал её. Но там, в Седенте, ты не бездействовал. И потому сила закрывала на тебя глаза — ты все еще действовал в её интересах. Опасность пришла тогда, когда ты решил, что освободился из-под её влияния. Когда выполнил то, что для тебя было уготовлено. Увы, ты ошибался.

Хаджар опустился над саркофагом. Он вглядывался в зеленые глаза, ставшие темными из-за льда, закрывавшего их.

— Это чувство глубже любви, Хаджар. Любовь — лишь способ жизни продолжать себя. Хитрость природы. Не более того. Реакции в твоем мозгу — механизмы тела.

То, что было между вами с Аркемейей, то, что происходит между адептами — глубже, древнее, могущественнее. Это не любовь.

Хаджар повернулся к демону. Алый глаз все так ж светил из-под прорези широкополой, серой шляпы.

— Ты был здесь… — вдруг понял Хаджар. Увидел это так же четко, как и самого демона. — ты все видел… — меч сам собой лег ему в руку. — почему… почему ты ей не помог?!

Хаджар не помнил, как он оказался на ногах. Не помнил, как Синий Клинок лег не плечо Хельмеру так, что лезвие прикоснулось к серой, словно мертвой, коже на шее эмиссара самого Князя.

— Потому, что, Хаджар, я не мог вмешаться, — ответил, все тем же скорбным, искренне сожалеющим тоном, демон. — Это даже не Законы Неба и Земли. Как эмиссар одной из четырех сил, определяющих существование Безымянного Мира, я не имею права вмешиваться в жизни смертных.

— Но…

— Напрямую, — перебил Хельмер, уже зная, что Хаджар припомнит все те случаи, когда Хельмер оказывал влияние на происходящее.