Онлайн-библиотека книг
А ведь он уже почти забыл, как прекрасен рассвет над лесом…
Глава 1203
“Что ты будешь делать, Хаджар, когда придет тот, кто захочет все у тебя отнять?”
Тяжело дыша, чувствуя, что все два использования техник лишили его почти всех запасов энергии, Хаджар повернулся к обезглавленному Теанту. И, как и предполагал Хаджар, даже его самая убийственная техника — Драконий Рассвет, вобравший в себя суть имени ветра, не смогла лишить жизни духа.
Тот находился внутри своей обители. Слишком близко к источнику силы, чтобы умереть после нескольких ударов.
Отсеченная голова рыцаря все так же лежала на земле. Его тело стояло перед Хаджаром высоким, древесным стволом. Стволом, из шеи которого постепенно распускалась крона, тянущаяся к корням, вьющимся из отсеченной головы.
Это было тяжелое ранение. Но никак не смертельное.
У Хаджар же уже не оставалось никаких сил, чтобы продолжить схватку.
Его нынешнего уровня не хватало, чтобы победить одного из сидхе — сильнейших жителей мира Духов.
Но хватало у другого.
— Интересно, сколько их у него?
Хаджар держал в руках очередную щепку из посоха, высеченного первой молнией, которую знал этот мир. И так уж совпало, что ударила она в обычное дерево, а в огне-древо. И, в последствии, отсеченная ею ветка, стала сильнейшим огненным артефактом. Посохом безграничного могущества и мистерий огня, коим владел, по сей день, Мудрец Пепел.
Одной такой щепкой, когда-то, Хаджар уже отправил на тот свет сидхе — Ана’Бри.
И теперь он держал вторую такую над телом Теанта, по жилам которого текло пламя огненного цветка. Хельмер отдал эту щепку просто так… насколько демон вообще хоть что-то мог делать “просто так”.
Хаджар понимал, что Повелитель Ночных Кошмаров действовал исходя из своих собственных мотивов, но… ему было плевать.
Жаль лишь, что пламя в щепке было слишком “диким”, чтобы растопить Ледяную Скорбь, не причинив вреда заточенным в ней душам.
— Я не хотел, чтобы все обернулось именно так, — Хаджар вытянул перед собой ладонь.
Щепка уже почти сорвалась в полет, как со стороны еще недавно темной и мертвой рощи прозвучал мелодичный голос.
Весенняя капель по сравнению с ним звучала скрежетом трущих друг о друга жестяных листов. Пение лучшего из бардов — блеянием раненной козы. Музыка из-под пальцев величайшего менестреля — катящимся по склону камнем.
— Тогда остановись, Северный Ветер, — темная роща оживала.
