Онлайн-библиотека книг
"
"Фейри не могли лгать и Титания ему не лгала. Но любой из их числа, стоило ему задать вопрос трижды, был обязан ответь прямо и не тая.
— Трижды я спрошу — ты ли, Титания, Королева Летнего Двора, приказала Теанту съесть огненный цветок и не отдать его мне?
Вторая слеза сорвалась с щеки Королевы.
— Я.
И вновь сердце Хаджара пропустило удар. Затем еще. И еще.
И Хаджар Дархан. Тот хаджар Дархан, что ходил по Безымянному миру прежде, не выдержал этого.
Он умирал, когда пришел в эту рощу темнолесья. В этот мертвый лес.
И мертвый лес стал ему могилой.
— Зачем? — холодный голос стали, чужой голос, сорвался с губ Хаджара. — За что?
— На тебе мантия Зимнего Дворца, Северный Ветер. Имя тебе дал Борей — старик северных ветров. Ты — враг мне и моему дому. Сделав больно тебе, я сделала больно своей сестре. Такова моя суть. Я не могу иначе… совсем как тот скорпион, в притче о жабе и скорпионе.
Такова была Титания.
“Что ты будешь делать, Хаджар, когда придет тот, кто захочет все у тебя отнять?” — звучало набатом в голове Хаджара.
Все, чего он хотел — у него отняли.
Все, что он отыскал — теперь было не важно.
Демоны отняли у него его семью и детство.
Боги забрали жену и сына.
Духи помогли и тем, и другим.
Они все пришли отнять у него всё, что было дорого. Родных. Друзей. Свободу. Любимую. Сына.
У Хаджара не осталось ничего.
Он вновь был тем калекой, что оказался заперт один на один в пещере с драконом.
Но этот раз дракон не был скован цепями. Во всяком случае — не железными. Лишь теми, которыми его оплел сам Хаджар.
Монстр, живущий в его тени.
“Что ты будешь делать, Хаджар, когда придет тот, кто захочет все у тебя отнять?”
Хаджар не уследил. Пропустил момент, когда к нему пришли.
У него уже все отняли.
И что он сделает с теми, кто забрал самое ценное?
Титания подняла голову. Черные тучи закутывали небо. Все громче звучали барабаны горячей войны. Гремели боевые колесницы, запряженные могучими конями в стальной броне.
Птица Кецаль расправила крылья на Синем Клинке. Или уже не синем.
Там, где сталь была погружена в тьму, стала еще чернее. Как если бы всякий свет, на неё попадавший, был мгновенно сожран и поглощен.
И то, что некогда было синевой лазури, окрасилось кровью.
Зазвенели фенечки в волосах Хаджара, задрожали белые перья, а волосы под ними, черные и густые, стремительно окрашивались в серый.
