Сердце дурнушки. Офисные игры (СИ)

Ты вон какая у меня вышла! А родной сын…

Речь шла про родного сына тети Люси, моего двоюродного брата Васю. Он был старше меня на четырнадцать лет, сейчас ему было почти сорок."

"Он был единственным ребенком тети. На последнем курсе института она вышла замуж, и родила сына. Брак был недолгим, они разбежались с мужем почти сразу после рождения ребенка, так что воспитывала она сына одна. Муж исчез с радаров и бывшей жены и ребенка почти сразу после развода, и так никогда и не появлялся больше.

Когда тетя забрала меня к себе, после смерти бабушки, Васе было уже семнадцать.

Он как раз закончил школу. Я плохо помню тот период, маленькая еще была, но Вася казался мне всегда взрослым дядей.

Мы жили втроем долгое время, пока у Васи не случилась большая любовь. Где-то лет в двадцать пять, на работе он встретил женщину, которой вскоре сделал предложение, и после свадьбы перевез к нам в двухкомнатную квартиру, где мы стали жить все вместе.

Женщина, жена брата, оказалась непростая, история мутная, рассказывать ее было долго, но в сухом остатке получилось так, что сын тети с женой добились того, что мы с ней съехали на съемную квартиру, а они остались жить в квартире тети.

Причем не просто остались, а тетя еще и переписала квартиру на своего сына.

Прошло несколько лет, сын развелся, а квартира, как оказалось, уже была записана на его жену, и она никуда не собиралась из нее съезжать, оставшись там с их общим ребенком. Наша семья осталась без жилплощади.

Вася запил. Сильно. Мне к тому времени уже было шестнадцать, я как раз готовилась к поступлению в университет.

Но тетя, несмотря на то, что сын натворил, все равно его приняла, и мы снова стали жить вместе, просто уже на съемном жилье.

Вася продолжал пить, устраивал загулы, пока нас не было, но тетя уверяла, что это был просто такой период у него, и он должен был закончиться.

Закончился он не по его желанию. В один день мы с тетей пришли домой, а у нас всю технику вынесли, а Вася пьяный спал на диване.

Продолжаться так больше не могло, и тетя сдала сына в лечебницу.

После нее он больше к нам не возвращался. Когда вышел из лечебницы в первый раз, поселился к каким-то своим друзьям, которых там и обрел, и только периодически приходил, чтобы «занять» денег, которые никогда не отдавал.

А года два назад визиты стали менее дружелюбными, и слова «занять» уже никто даже не произносил. Василий требовал с матери денег, потому что «она его мать, и итак выгнала из дома, значит, она ему должна».