Я даже не подозревала, что он умеет их так широко открывать. – Но без магистра Садарна это очень опасно! Я не смогу контролировать светлый поток!
– Я сам это сделаю, – заверяет Эрионар. – Ваша задача – сдержать темный и не дать ему хлынуть в Эль. Будем выдавать магию дозированно, по капле. Вы согласны помочь?
– Ну… – он явно сомневается. Переводит взгляд с меня на Эрионара. – Это очень опасно…
Я сердито перебиваю:
– Так вы поможете мне или нет? Если нет, то я попрошу магистра Садарна, а Повелитель сдержит темную магию вместо вас.
– Нет-нет! – дроу тут же идет на попятный. – Позволить этому снобу испортить такое событие? Конечно же, я помогу! Повелитель, под вашу ответственность!
Эрионар молча кивает, а я направляюсь к диванчику со словами:
– Думаю, лучше сделать это лежа. По крайней мере, падать будет некуда.
Гарвейн провожает меня красноречивым взглядом. Разве что пальцем у виска не крутит. Впрочем, вряд ли дроу известен этот человеческий жест.
Но я понимаю его молчаливый посыл.
Магистр же был невольным свидетелем моего триумфального падения с кресла.
Да, это никак не добавило мне ума в его глазах. И вообще, несмотря на мое прошлое и занимаемое положение, я для всех остаюсь подростком, едва перешагнувшим первое совершеннолетие. Если сравнить с человеческим возрастом, то для эльфов и дроу пятьдесят лет это все равно что на Земле – шестнадцать. Вроде и замуж можно, и детей рожать, а вот голосовать на выборах – ни-ни, недостаточно взрослый.
Так и здесь. Меня успели два раза выдать замуж за один год! И все равно смотрят как на неразумное дитя.
А я и рада стараться, не хочу разочаровывать. Тем более что дурачкам проще живется.
С этими мыслями ложусь на диван, кладу под голову подушку-бочонок и скрещиваю руки на груди – ни дать ни взять египетская мумия, только треххвостой плети и скипетра в полосочку не хватает.
– Погребальный кристалл вставить? – хмыкает Эрионар, оценив мою позу.
– Яйцо вставляй! – бурчу в ответ.
Асур идет к арке. Повернув голову набок, слежу за ним. Вот он подходит к портальной конструкции, вот протягивает руку к ее своду и делает пальцами странный жест.
Сначала ничего не происходит, но через три удара моего сердца от арки по полу до самого дивана прокатывается волна вибрации. Она пронзает меня легкой щекоткой и испаряется. Зато гранит вокруг Арисмилинкля начинает светиться, будто раскаленный докрасна. Еще один вдох, один длинный выдох – и алмазное яйцо, покинув каменное гнездо, опускается в руку асура.
Я почти не дышу.
