Нет, я вижу его не глазами, а внутренним зрением. И первое, что меня поражает, так это как сильно он осунулся. Эрионар выглядит подавленным и разбитым, только в глазах продолжает полыхать знакомый огонь.
– Может быть, потому что ее сердце все это время было наполнено горечью? – звучит женский голос.
Джанна! Она-то что здесь забыла? Пришла посочувствовать? Так я не нуждаюсь!
– Боюсь, она не единственная.
Даггерт! Да что происходит? Почему они все собрались вокруг меня?
– Что вы хотите сказать? – Эрионар сжимает мою руку сильнее, словно боится, что я ее выдерну.
Хотя я и пальцем пошевелить не могу. Но мне тоже любопытно, на что намекает темноэльфийский король.
– Силириен, – произносит Даггерт таким тоном, будто каждое слово причиняет ему неимоверную боль, – но она тоже была не первой. Я до сих пор не могу поверить, что это ее рук дело.
Чувствую напряжение, охватившее Эрионара.
– Объяснитесь.
– Нечего объяснять. Вы и так уже догадались. Сначала Карион, который планировал убить Повелителя прямо на брачном ложе.
Потом моя дочь… Силириен бросила в Зал Суда Молот Разрушителя. Она была не в себе, когда делала это. Решила, что так сможет убрать с дороги соперницу в лице Эльсамин, но на самом деле целью Рилль’Аргвана были все, кто там находился. Так много асуров в одном месте… – Даггерт обрывает себя на полуслове.
– Так много силы… – договаривает за него Леоверен.
– Так много смертей, – заканчивает Эрионар.
Он издает тихий вздох, и я ощущаю прикосновение его губ к коже своей ладони. Странно, но в этот раз никаких пробегающих искр и молний.
Возможно ли, что меня накачали лакмураном? Впрочем, это неважно. Тут такой разговор интересный идет, а я не могу принять в нем участия, даже обидно. И кто бы подумал, что принцесса Силириен…
– Вам известны причины, побудившие принцессу так поступить? – Леоверен озвучивает мои мысли.
Даггерт отвечает не сразу:
– Боюсь, что да. И вам, Повелитель Эрионар, это тоже отлично известно.
Асур замирает, щекоча мою ладонь горячим дыханием.
– Вы ведь знали? – в тоне Даггерта скользят усталые нотки.
– Знали, что она влюблена в вас с самого детства?
– Да, – слышу беззвучный голос асура. – Она мне призналась. Но я отказал.
– Что вы сказали моей девочке?
Асур отрывается от моей ладони и произносит глухим тоном:
– Что мне не нужен никто, кроме Эль. И что эта детская влюбленность – наваждение, которое пройдет, когда она встретит своего эллевиана.
– Вы оттолкнули ее. А она, глупышка, решила, что в этом все дело.
