Даже потерю Айренира, а ведь тот, по сути, был его соперником.
Я вспоминаю, что именно Эрионар сидел сутками возле меня, держа за руку, когда я металась на грани жизни и смерти. Это он буквально вырвал меня с того света. Он заставил мое сердце забиться, когда оно почти замолчало. Он ни о чем не спрашивал, ни на чем не настаивал, ничего не просил все эти месяцы…
Просто был рядом. Молчаливый, уверенный, готовый подхватить в любую минуту, если я вдруг упаду…
И даже сейчас он на моей стороне.
Мне на миг становится стыдно.
– Простите, – шепчу, признавая свою вину. – Я готова вас выслушать.
***
Не знаю, чего я ждала от этой встречи, каких таких откровений. Но все сводится к уговорам перестать жить прошлым, которое не вернуть, прекратить закапывать себя в землю, вспомнить про обязанности перед Эретусом и про детей. О последних я, кстати, никогда и не забывала. А еще Джанна намекнула, а Леоверен выдал открытым текстом, что пора бы уже узаконить наши отношения с Эрионаром, то есть порадовать подданных пышной свадьбой.
В качестве свадебного подарка Владыка асуров обещает помочь с восстановлением Первородного леса.
Под конец Леоверен с явной неохотой сообщает, что герцог Карион и его сообщники обнаружены в районе Королевских холмов. Ага, год спустя после исчезновения!
Я тут же изображаю искреннее удивление: ну не признаваться же, что уже знаю все это от Даггерта?
– А что насчет моей магии? – интересуюсь, когда они замолкают.
– Эль, – растерянно смотрит Джанна, – это очень опасно…
– Без нее еще опаснее.
Отсутствие магии наверняка сделало меня не только беззащитной, но еще и лишило долголетия. Сколько я проживу без нее? Как быстро начну стареть?
Все трое обмениваются взглядами.
– Этого никто не знает, – произносит Леоверен, хмуря брови, – твой случай первый за всю историю нашего мира. Но веры живут без магии до трехсот лет.
Горько усмехаюсь:
– К сожалению, я не вер. Без магии я просто человек, а люди живут очень мало. Тут их нет, я единственная, но в моем мире мало кто доживает до ста, причем к этому порогу человек приходит дряхлой развалиной.
А старость начинается уже после сорока.
По мере того, как я говорю, лица моих собеседников меняются от недоверия к изумлению, а у Эрионара еще и к отчаянию.
– Так мало? – не верит Леоверен.
– Людям хватает, – пожимаю плечами.
– Но ты больше не человек! Ты эльф, пусть и без магии, – возражает Джанна. Она обводит всех расстроенным взглядом и останавливается на сыне.
