Изумленно смотрю, как над головой сидящего возникает пространственная дыра, из нее вырывается столб света, и через миг сиденье оказывается пустым!
Так продолжается минут пять, пока наконец ряды не пустеют на три четверти как минимум. Из сорока оркских вождей, признавших власть Будгара, остался от силы десяток. Сам Сломанный Клык так и стоит, приковывая к себе взгляды окружающих. Неужели решил остаться?
Но вот он разворачивается всем корпусом в мою сторону, отбрасывает капюшон и ухмыляется, скалясь во все клыки:
– Прекраснейшая! Кажется, я уже дал тебе клятву верности, а ты обещала мне сокровища Королевских холмов.
Столько, сколько я смогу унести. Наш договор еще в силе?
Я застываю с открытым ртом:
– Ты остаешься?
Он чешет затылок:
– Да, в Первородном лесу не охотились тысячу лет. Говорят, он кишит от дичи, а его реки и озера кипят от рыбы. Если ты позволишь моему племени поселиться на окраинах, я клянусь, что буду защищать тебя и твоих детей от любой угрозы.
Ища поддержки, смотрю на Эрионара.
Тот улыбается одними глазами:
– Это твое решение, Эль. Когда-то веры просили лунных эльфов о том же, и получили такое право. Теперь тебя просят орки."
"– Хорошо… – бормочу, охрипнув от волнения. Потом, откашлявшись, повторяю громко и уверенно: – Хорошо! Я согласна. В прошлый раз защиты одних веров оказалось недостаточно, чтобы предотвратить гибель моего народа. Я приму всех, кто поклянется защищать Первородный лес и его детей как самого себя.
Не успеваю договорить, как слышу приговор артефакта:
– Эльсамин Тильнаминуэр, Суд учел все обстоятельства, вынудившие тебя отречься от своей сущности и ступить на путь мести, а также твое искреннее раскаяние.
Поэтому наказание будет достаточно мягким. Мы лишаем тебя королевского титула в пользу твоего сына Эсольмирана. Мы лишаем тебя второй ипостаси в пользу твоей дочери Альмиранны. Мы лишаем тебя дара благословения, а твоя магия до конца твоих дней будет пассивной.
Его голос еще звучит, а меня пронзает внезапная боль.
В сердце будто впивается острая спица и проходит насквозь.
Вскрикиваю, задыхаясь, от неожиданности и боли. Эрионар обнимает за плечи и прижимает к себе. Утыкаюсь лицом ему в грудь и хриплю, но боль постепенно проходит. Она оставляет после себя ощущение пронзительной пустоты. Будто у меня только что оторвали кусок души…
Но я не жалею. Так будет правильно: пусть феникс достанется Альмиранне, не испорченной злом, пусть Эсольмиран займет лунный трон.
