– Что?! – измученная долгими родами, я сердито уставилась на него: – Что значит «не буду»?
Он улыбнулся:
– Они не мои подданные, Эль, ты забыла? Твои дети сиды, им принадлежит Первородный лес, а он не входит в перечень моих земель.
С разочарованным шипением я упала на подушки и уставилась в потолок. Целитель увел служанок, заявив, что детей нужно обмыть и хорошенько запеленать, а роженице, то бишь мне, отдохнуть. Но Эрионар остался.
Он подошел к кровати, присел на корточки и сжал мою руку. Я удивленно скосила взгляд на него.
– Я давно решил это, Эль, – заговорил асур тихим голосом. – Первородный лес всегда был и останется вотчиной сидов. Он принадлежит твоим детям.
– Только в Королевских холмах гуляет дикий ветер, в Первородном лесу поселились чудовища, а я живу в твоем замке как пленница.
– Прости, – он отпустил мою руку и резко поднялся, – но только так я могу гарантировать вашу безопасность.
Эрионар слишком часто напоминает об этом. Словно оправдывается.
Я понимаю, что он прав, но что-то внутри меня хочет свободы.
Хочет вырваться из-под опеки асура, вернуться в Холмы и остаться там навсегда. И с каждым днем это желание становится только сильнее. Но лишенная магии, я не смогу ни добраться до этих Холмов, ни открыть тайный ход.
Прячась от грустных мыслей, я провожу все время с детьми, сторонюсь любого общения, но исправно выполняю свои обязательства по отношению к Эрионару. Повелитель должен быть сильным, чтобы на его землях царили мир и покой.
Мне не хочется, чтобы смерть Айренира была напрасной…
Впрочем, смерть – еще не конец, я уверена.
***
Расставшись с Эрионаром, я знакомой дорогой обхожу сад и направляюсь к мраморной усыпальнице, где ждет Айренир. Его последнее пристанище сделали дварфы: вырубили в небольшом холме, чьи склоны укрывают густые заросли хмеля.
Отодвигаю хмель рукой, немного морщусь, когда колючие плети обжигают кожу, и прохожу внутрь.
Это даже не склеп, а грот, внутри которого из земли маленькими фонтанчиками бьет вода и стекает в естественные углубления.
Его стены и куполообразный потолок сложены из мраморных блоков, а в центре возвышается каменный постамент. На нем стоит гроб с хрустальной крышкой. Вокруг гроба всегда горят триста магических светильников, отчего в склепе светло как днем.
Подхожу ближе, склоняюсь над крышкой и с затаенной болью смотрю на любимое лицо.
Он совсем не изменился. Он все такой же, каким я его запомнила.
