– Дети, дети, подождите до окончания церемонии, – проворчал пожилой дракон, приблизившись."
"А «мама» ничего не сказала, стояла, прижав руки к груди, и смотрела с умилением. Нари подумала, что и ее собственная мама так же глядела бы на нее в день свадьбы. Может быть, даже принялась бы плакать от переизбытка чувств.
– Пора приступать. – «Отец» откашлялся и протянул Керину мешок из толстой темной материи, который ему за секунду до этого поднес слуга.
Керин мешок взял, однако переводил недоуменный взгляд с дракона на Нари, но она чуть заметно пожала плечами: мол, ничего не понимаю, у нас такого в церемонии нет.
– Так! – нахмурился дракон. – Ты изучил Кодекс? Или был слишком занят, мечтая о невесте?
– Был слишком занят, мечтая о невесте.
Нари никогда еще не видела Керина таким смущенным и с удовольствием полюбовалась.
– М-м-м… Могу я поинтересоваться, что мне делать с этим мешком?
– Молодежь! – фыркнул дракон. – Только в битвах сильны. Подойди.
Керин выпустил руки Нари и наклонился к лорду, тот начал что-то говорить ему на ухо, и Нари с любопытством наблюдала, как тонкие брови Нерита-Керина ползут вверх.
Керин сейчас выглядел совсем иначе, был ни капли не похож на себя прежнего – выше ростом, русые волосы, тонкий шрам пересекает бровь. Но Нари уже настолько привыкла к тому, что химера меняет обличье, что научилась узнавать его по одним глазам.
– Ого! – произнес Керин и даже головой тряхнул. – Вы уверены?
– Ты хочешь, чтобы обряд состоялся? – нахмурился дракон.
И Нари из-за его плеча тоже посмотрела хмуро: «Сомневаешься, значит?»
Керин хмыкнул, сказал: «Ну, ладно!» – и в мгновение ока набросил на Нари мешок, а после взвалил на плечо и куда-то понес.
Ткань мешка, видно, оказалась зачарована, потому что для Нари разом исчезли все звуки. Видеть она тоже ничего не видела – одну черноту. Зато ощущала сильные руки, которые удерживали ее, так что она не сильно беспокоилась.
Шли довольно долго. Но вот Керин осторожно опустил Нари, поставил на ноги и придержал, давая ей прийти в себя.
Мешок пополз вверх, и Нари приготовилась зажмуриться от яркого света, но там, где она теперь оказалась, было темно.
В нос ударил запах, к которому она привыкла с детства: запах сырости, мха, растущего на стенах, запах влажных камней. Ее принесли в пещерку. Правда, эта пещерка явно была рукотворной – выдолбленной в скале. Сквозь крошечное отверстие падал луч солнца – словно золотая монета блестела на большом сером камне.
