Нет, у Арена был особый, только ему присущий запах, который становился острее в минуты, когда он овладевал Нари.
Арен повернул ее голову, его язык бесстыдно и резко, так, как он привык это делать, взял ее рот, обжигая и терзая. Нари давно уже перестала сопротивляться, зная, что любое противостояние только причиняет лишнюю боль, но он все равно сжал ее запястья, невольно заставив вздрогнуть: к старым синякам теперь прибавятся новые.
– Так, так, девочка… – он обрадовался ее побледневшему лицу и тому, как она сжала губы.
– Покричи для меня.
– Нет.
Это была единственная битва, которую могла себе позволить Нари. Он каждый раз старался заставить ее кричать, а она не кричала.
– Давай-ка снимем это.
Снова его голос сделался вкрадчиво-ласковым, точно он обращался к ребенку. Арен провел ладонью по спине Нари, нащупывая пуговицы и расстегивая одну за другой. Поставил на ноги, медленно снял с нее верхнюю одежду, и Нари предстала перед ним в одной тонкой рубашке. Он разглядывал ее, прищурив глаза, – такой огромный мощный дракон с широкими плечами и сильными руками.
Он мог бы защищать, оберегать и дарить любовь, вот только это чувство было незнакомо Виларду."
"Каждый раз, овладевая женой, он думал, что однажды отыщет то единственно верное средство, которое принесет ему нужные ощущения – полную уверенность в том, что он владеет этой гордой, несломленной девочкой безраздельно. Пока, сколько бы муки ни было в ее глазах, Арен понимал, что какая-то часть Агнары недосягаема для него, хотя, казалось бы, он испробовал уже все известные способы.
Кроме одного, пожалуй!
Он вдруг понял и загорелся, а на лице появилась такая открытая и радостная улыбка, словно Арен вновь сделался маленьким мальчиком и получил желанный подарок.
– Ложись!
Он не стал дожидаться, пока Нари опустится на кровать. Дернул за руку, укладывая, задрал подол на живот, а потом и вовсе разорвал рубашку. Нари смотрела в потолок, облизывая сухие губы. Он что-то придумал. Снова. Когда уже это только закончится! Терпи, Нари!
Арен вышел и возвратился с полотенцем, скатал его в валик.
Нари смотрела и не могла понять, чем это ей грозит. Не понимала до тех пор, пока грубая ткань не надавила на горло, прижатая руками Арена по обе стороны от шеи.
Нари, не ожидавшая такого, не успела набрать в грудь и крошечного глотка воздуха. Она выгнулась, пытаясь освободиться, вцепилась руками в его крепкие, сильные запястья – это было все равно что разогнуть железные прутья.
