Керин замешкался, разыскивая ее зеленые шерстяные перчатки – довольно забавные и не подходящие ни под одно платье или накидку, но их в подарок связала Ида, да к тому же они отлично согревали зябнущие пальцы, поэтому Нари их любила.
Нари подставила лицо под живительные потоки воздуха, подумав о том, как же давно она не летала. А потом мысль убежала дальше, дальше в прошлое, возвращая ее в самые первые дни после бегства из Апрохрона.
Нари едва могла припомнить, как они дошли до Селиса. Помнила, как пробирались в темноте с отрядом троллей, как прятались с восходом солнца в пещерах, питались жестким, пресным, полусырым мясом, приготовленным на костре.
Впрочем, в ту пору Нари едва могла проглотить несколько мягких волоконцев, которые Керин заботливо выбирал для нее, освобождая от кожи и сухожилий. Она была слишком слаба тогда. К концу похода, когда они уже почти добрались до Врат Небесных Утесов, Керин все время нес ее на руках, не отдавая больше никому. Нари, как наяву, увидела озабоченные взгляды, которые Ида кидала на нее из-под растрепанной челки.
– Кер, мне страшно, – сказал она шепотом у костра. – Бедная Нари. Доберется ли она до дома живой?
И Керин в первый раз серьезно рассердился на сестру. Не накричал, но глаза его сверкнули таким холодом, что Ида, хорошо знавшая брата, опустила голову: «Извини!»"
"Керин поил Нари теплым взваром, по капле вливая в опухшее горло, а когда она проваливалась в забытье, целовал веки – от этой ласки Нари ненадолго приходила в себя – и снова терпеливо и бережно продолжал давать жидкость.
– Родная, еще глоточек. Умница моя…
Они все-таки добрались до Селиса. Последние километры Нари проделала на спине Керина, вцепившись в серую гриву. В уютном имении, что стояло на границе города, окруженное небольшим цветущим садом, хоть и слегка запущенным, их уже ждали. Вернее, их ждали каждый день, надеясь на чудо.
Керин, удерживая ее на руках, заколотил в дверь ногой. На стук выбежал заспанный привратник-химера, пробормотал: «О, господин мой! Вы вернулись! Вы живы!» – и хотел бухнуться на колени, но был немедленно отослан назад – поднимать слуг.
Первой по витой лестнице сбежала Маргарита, потянулась обнять, Нари тоже простерла руки и только сейчас заметила, какими тонкими и почти прозрачными они стали. Скайгард, видно, не ложился уже несколько дней. Он проводил время в библиотеке, ожидая вестей, и сейчас, услышав голоса из гостиной, ворвался в нее, точно ураган.
– Горошинка!
Все втроем, обнявшись, они рухнули на пол.
