Керин, который все это время стоял на ногах, вдруг пошатнулся и опустился на землю. Силы его окончательно оставили.
Как я узнала потом, Сейдж был не единственным драконом, которого не устраивали правила нового мира. Некоторые молодые лорды пытались следовать прежнему образу жизни. Традиция отбора женихов для невест-полукровок казалась им унизительной. Были случаи, когда девушек воровали и хотели принудить к браку силой. Сейдж заблуждался, думая, что ему все сойдет с рук. Король давно искал подходящую кандидатуру для показательного процесса и казни, надеясь, что это послужит уроком всем остальным.
Убив дракона и напав на истинную драконицу, Сейдж подписал себе смертный приговор.
Все это я узнала позже. А пока была ночь, рычание драконов, тяжелые шаги и воздушные вихри, поднятые движением крыльев. Химера, истекающая кровью. И я, стоящая перед ним на коленях. А потом наступила тьма.
Я открыла глаза и обнаружила, что нахожусь в постели в своей комнате. И тут же подскочила как ужаленная:
– Керин!
– Тихо, тихо, моя родная, – папина рука осторожно легла мне на лоб, успокаивая.
– Он жив. Под охраной, но его не тронут. Он под защитой этих стен.
Папа воспользовался древней традицией драконов: хозяин замка мог гарантировать неприкосновенность любому гостю, соверши он даже преступление против короны, но только до тех пор, пока тот не покинет стен замка.
Обессиленная, я откинулась на подушки. Облизнула пересохшие губы.
– Папа, попроси всех моих женихов оставить замок.
Боюсь, я не хочу никого видеть.
– Конечно. И я уже это сделал. Остался только Арен, но лишь потому, что он сын короля.
– А Сейдж… – я боялась спрашивать, но в ответ на невысказанный вопрос узнала все о готовящемся процессе.
– Король, отряд стражников и… преступник покинут гору утром.
Когда папа произнес «преступник», его руки непроизвольно сжались. Позже он объяснил мне, о чем думал в этот момент. Он думал, что когда-то Сейдж был всего лишь мальчишкой, что папа хотел дать шанс этой семье из-за Лейры, которая однажды помогла маме.
«Когда же он успел вырасти таким мерзавцем?» – спрашивал себя папа.
– Посидеть с тобой, пока ты не уснешь?
Он часто рассказывал мне, маленькой, сказки, пел песенки. У моего папы невероятно красивый голос. Особенно мне нравилась колыбельная «Радость моя», а папа улыбался и говорил, что я любила ее уже тогда, когда находилась в мамином животе. Но сейчас я не хотела, чтобы он оставался.
