— Это заняло больше времени, чем я бы предпочла, но, по крайней мере, этот идиот ничего не заподозрил.
— Ты сука! — Карина бросается на нее, но Константин хватает ее за талию, прежде чем она успевает ударить.
— Что? — кричит Юля. — Что? Вам всем теперь грустно из-за этого дурака? Я единственная, кто пострадала из-за него.
— Это я страдала! — Карина кричит в ответ. — По крайней мере, он любил меня. Он испортил мне жизнь, но потом полюбил меня. Он целовал меня на ночь и спрашивал, как у меня дела. Возможно, он был ужасным человеком, но он пытался быть моим отцом.
Ты никогда не была моей матерью!
Юлия прищелкивает языком, как будто не может вынести вида собственной дочери.
— Бессмысленно общаться с вами. Пойдем, Костя."
"Ее сын не двигается, когда Карина плачет, прижавшись к нему, дрожа всем телом. Он смотрит на свою мать с мертвым выражением лица.
— Кто мой отец, мама?
— Мы поговорим об этом, как только выберемся из этого змеиного логова.
— Я никуда с тобой не пойду. Кто мой отец? Он все еще жив, или ты тоже от него избавилась? — Константин! — Юлия сжимает свои руки, а затем медленно отпускает их.
— Мы поговорим, когда ты успокоишься и поймешь, что никто не позаботится о тебе так, как я. Меньше всего этот дьявол.
Она сердито смотрит на Кирилла, выходя. Ее голова высоко поднята, а шаги размеренны.
Я восхищаюсь силой этой женщины, но все еще презираю роль, которую она сыграла в жизни своих детей.
Карина всхлипывает, когда Константин похлопывает ее по спине. Он обменивается взглядом с Кириллом.
Я не уверена, товарищество это или понимание.
По какой-то причине мне кажется, что я вмешиваюсь в отношения братьев и сестры. Может быть, они так смотрели друг на друга, когда росли.
Через мгновение Кирилл поднимается по лестнице. Я похлопываю Карину и Константина по плечам, затем следую за ним.
Даже при том, что я должна злиться на него, я не могу оставить его после этого. Он из тех, кто скрывает свои эмоции до такой степени, что это оборачивается против него.
Я нахожу его в гардеробе.
Его куртка брошена на пол, и он снимает рубашку.
— Ты в порядке? — спросила я, медленно подходя к нему.
Кирилл сбрасывает рубашку, обнажая напряженные мышцы.
— А почему нет?
Я встаю перед ним так, чтобы оказаться между его телом и дверью шкафа. Мои пальцы находят его загривок и гладят по щеке.
— Это нормально — не быть в порядке.
— Я в полном порядке. На самом деле приятно знать, почему я ей никогда не нравился и никогда не понравлюсь.
