— Думаю, если бы я попросила тебя перейти на другую сторону, ты бы не стал, верно?
— Зачем спрашивать о том, на что ты уже знаешь ответ?
Я понимаю это. Кирилл и его семья — покровители Максима. Они дали ему цель и привилегированное воспитание, о котором он не смог бы даже мечтал нигде в другом месте.
Не говоря уже о том, что он искренне уважает Кирилла и даже Виктора. Последний лично тренировал его с юных лет и был причиной, по которой он развил превосходные боевые навыки.
С моей стороны было глупо надеяться, что он будет на стороне двух людей, которые лгали ему.
Один из них пытал его в течение чертовых недель и убил его настоящего друга.
— Если ты вернешься к Кириллу… — мой голос срывается, как бывает каждый раз, когда я говорю или думаю о нем. — Мы встретимся снова как враги.
— Разве мы уже не враги?
— Я не хочу причинять тебе боль, Макс. Ты первый друг, которого я обрела после потери семьи. Ты помог мне легко войти в жизнь военных и мафии. Ты всегда прикрывал мою спину и подбадривал меня, когда мне было плохо, не прося ничего взамен.
Ты легко стал моим лучшим другом, даже не пытаясь. Я никогда не забуду эти моменты.
Он бросает на Антона косой взгляд.
— Это делает тебя одной из нас.
— Какого хрена ты только что сказал? — огрызается мой брат пугающим тоном.
— Я сказал, что один из вас не неблагодарный ублюдок. Хочешь услышать это снова, ты, хрен?
— Ты, должно быть, устал от жизни, — Антон пытается схватить его, но я отталкиваю его руку.
— Прекратите это, черт возьми. Что за взрыв тестостерона между вами двумя? Смотреть на это утомительно.
Максим рычит, и Антон смотрит на него так, как будто хочет свернуть ему шею. Если бы меня здесь не было, я уверена, что это именно то, что он бы сделал.
— Но мы больше не можем быть друзьями, — говорю я сдавленным голосом. — Ты охраняешь человека, чью кончину я планирую. Человека, которому я была верна, но он решил предать меня. Мы по разные стороны баррикад, Макс. Если мы встретимся как враги, мы можем убить друг друга.
— Мы могли бы легко обойти это, если бы ты была честна в том, кем была с самого начала.
— Если бы я сказала правду, то не смогла бы отомстить.
— Вы оба продолжаете это говорить. Посмотрите на свои гребаные лица! Вы взрослые люди, живущие прошлым. Ну и что, если ты отомстишь? Думаешь, ты будешь счастливее? Свободнее? Лучше? Что ж, вот вам новость — вы просто почувствуете себя чертовски опустошенными.
— Мы, по крайней мере, закончим с этим, — говорю я невозмутимо.
