У меня от вас болит голова. Вы как дети.
— Единственный мужчина-ребенок в этом уравнении — твой брат, у которого энергия маленького члена.
— Ты говоришь так, как будто твой член более впечатляющий.
— Ты знаешь, что это так.
— Хорошо, — я поднимаю руку. — На мой вкус, слишком много разговоров о члене, и серьезно, Тоша — мой брат, и мне не нужны эти образы.
Последний закрывает глаза, как будто он только что понял, что говорил о членах перед своей сестрой. Что удивительно, учитывая, что он собран до предела.
Максим пугает его — или его гнев по отношению к нему.
Интересно.
Максим ударяет меня по плечу своим.
— Ты два года жила с мужчинами, и, хотя никогда не участвовала в соревнованиях по измерению члена, ты никогда не уклонялась от этого.
— Ну, это было до того, как я узнала, что Юрий на самом деле мой брат.
— Думаю, я должен чувствовать, что нахожусь в хорошей компании, если ему также удалось обмануть свою собственную сестру.
— Перестань говорить обо мне так, как будто меня здесь нет, — говорит мой брат.
Максим не смотрит на него и вместо этого улыбается мне.
— В какую игру будем играть?
— Не игнорируй меня, блять, — Антон говорит так тихо, что у меня по коже бегут мурашки.
— В карты? — Максим проделывает великолепную работу по его полному уничтожению. — Я предпочитаю их настольным играм.
— Ты привлекающая внимание шлюха? — голос Антона возвращается к норме.
Максим медленно поднимает голову, сжимая карты в кулаке.
— Какого хрена ты только что сказал?
Губы моего брата кривятся в ухмылке.
— Уже понял намек. Она женщина и никогда не интересовалась тобой.
— Заткнись нахуй.
— Что? Ты смущен тем, что твоя любовь оказалась женщиной?
Максим делает выпад, и Антон тоже. Я поднимаюсь вовремя, чтобы остановить оба их удара.
— Ребята, вы можете просто расслабиться на минутку?
— У тебя не было гребаного права раскрывать это, — процедил Максим сквозь зубы.
— Мне похуй, — Антон смотрит на меня сверху вниз. — Максим гей, и поскольку он думал, что ты мужчина, он был влюблен в тебя.
Теперь все его надежды разрушены. Вот так.
— Ты, блять…
— Убирайся, Антон, — я толкаю его.
— Нет.
— Я сказала убирайся, — я смягчаю свой голос. — Пожалуйста.
Он скрежещет зубами, но направляется к выходу.
Мой друг все еще хочет пойти за ним, но я встаю у него на пути. Он впечатывается в меня, и поскольку он чертов бык, я не могу удержать его на месте.
— Макс! — я толкаю его в грудь. — Не обращай на него внимания. Антон был мудаком, но оно того не стоит.
