Если я умру от отравления, знайте, это сделала Рай.
Владимир сказал мне, что я ему не нравлюсь, но теперь я Пахан, так что мне лучше вести себя соответственно и сохранить организацию целой.
Адриан пригрозил прекратить свою поддержку и повесить меня, если я поставлю под угрозу все, что он построил.
Михаил и Дэмиен — единственные мои поклонники. Михаил — потому что я вернул ему часть силы, которую он потерял. Дэмиен — потому что я подпитывал его садизм.
На самом деле, он заходит так далеко, что голосует за все, что я предлагаю, пока развлекаю его.
После того, как Виктор пригрозил мне своей собственной жизнью — чего он раньше не делал — мне пришлось заставить себя войти в мою нынешнюю роль.
Роль, которую я, возможно, неосознанно выбрал вместо Саши.
Без нее это ничего не значит, но, если я откажусь от этого, все, что у меня останется — это смерть.
Итак, я уладил дела с картелем Хуана и заключил с ним более выгодную сделку. С другой стороны, некоторые организации попросили стать союзниками после того, как стали свидетелями того, как я уничтожил албанцев.
Поэтому Рай может лаять, но никогда не сможет укусить.
Несмотря на все дерьмо, которое я разворошил, я по-прежнему лучший вариант для Братвы.
— Я думаю, — говорю я в ответ на вопрос Владимира. — Мы должны переждать, не предпринимать никаких действий против ирландцев и посмотреть, как они отреагируют. Если они выберут насилие…
— Я зарежу их во сне, — заканчивает за меня Дэмиен, потирая руки.
— Верно, — я поднимаю подбородок в его сторону, и он ухмыляется, как злобный маньяк.
— Разве мы не можем начать войну первыми и посмотреть, как она пойдет дальше?
— Нет, — говорю я прямо.
— Давай! Почему никто не принимает мои предложения всерьез?
— Потому что за ними почти нет смысла, — отвечает Игорь, затем фокусируется на мне. — Я согласен с этим планом, но мы также должны попытаться внедрить шпионов.
— Уже сделано, — говорю я. — У Адриана есть своя сеть внутри.
Мужчина, о котором идет речь, кивает.
— Мы начали это около недели назад. Если будет что-то подозрительное, я доложу Пахану.
— Всегда на шаг впереди, да? — Михаил ухмыляется.
— Я бы не согласился ни на что другое, — говорю я и затем завершаю встречу.
В большинстве дней я слишком оцепенелый, чтобы что-то чувствовать, но в другие дни облако слишком близко. Мрак душит мое дыхание, мое существо и все, к чему я когда-либо стремился.
