Как мы могли подделать ДНК, когда мы были в России?
Хмм.
Интересно.
Раз у нее нет причин лгать, значит, это сделал кто-то другой.
А именно, тот, кто подговорил албанцев организовать ее смерть. Если тот, кто это сделал, смог так эффективно подложить тест ДНК, значит, они могут быть гораздо ближе, чем я думал.
Теперь мне придется вырвать их сердца и смотреть, как жизнь покидает их несчастные глаза.
Какая наглость — заставить меня поверить, что она умерла.
Чертова дерзость.
К тому времени, как мы подъезжаем к дому, я киплю от ярости.
В адрес Саши за то, что она посмела уйти.
На тех ублюдков, которые, должно быть, наблюдали из тени, как я медленно канул в бездну небытия.
Они, должно быть, смеялись, глядя, как их план воплощается в жизнь.
Надеюсь, сейчас они также наблюдают за тем, как я возвращаю Сашу. Я не буду их разыскивать. Рано или поздно они предстанут во всей красе.
Саша открывает дверь с большей силой, чем нужно, и выскакивает наружу, как будто не может больше ни секунды находиться со мной в одном пространстве.
К черту.
Я отказываюсь верить, что она забыла нас за два месяца.
Если только она никогда не любила тебя по-настоящему, и у нее действительно был любовник, к которому она вернулась.
Я заглушаю этот садистский голос и выхожу из машины. Как только я встаю, меня охватывает головокружение, и я приваливаюсь к борту машины.
Переоценил ли я свою способность не истечь кровью? Возможно.
Саша бросается в мою сторону, но в последнюю секунду останавливается и сжимает кулаки, словно вспоминая, что больше не должна заботиться о моем благополучии.
— Не можешь собраться? — она вкладывает в свои слова как можно больше яда, но это звучит натянуто, фальшиво.
— Я могу умереть, — говорю я с фальшивым стоном.
— Хорошо. Меньше зла в мире.
— Ты будешь плакать по мне, если я умру?
— Нет, — она вздергивает подбородок. — На самом деле, я даже могу отпраздновать.
— Ты выглядишь очаровательно, когда говоришь то, что не имеешь в виду, — я касаюсь ее щеки тыльной стороной двух пальцев, и она замирает.
Я тоже замираю, когда прилив хаотичных эмоций ударяет мне в грудь.
Это простое прикосновение, но его достаточно, чтобы убить все мрачные мысли, которые возникли у меня после того, как я увидел ее фальшивый труп.
Впервые за несколько месяцев я дышу свежим воздухом.
Впервые за многие месяцы я чувствую все.
Она здесь.
Она снова моя — даже если будет утверждать обратное.
Ее широкие глаза наполняются огнем, и она отбивает мою руку.
